— Уже через две недели после того как я принял на себя руководство «Манхэттенским проектом», я никогда не сомневался в том, что противником в данном случае является Россия и что проект осуществляется именно исходя из этой предпосылки.

Политика США была вероломной не только по отношению к СССР, но и к другим союзникам по антигитлеровской коалиции. Красноречивый пример — операция «Обман», осуществленная против Франции.

В день освобождения Парижа вместе с первыми французскими танками генерала Леклерка в город ворвался «Джип» с американскими офицерами, не имевшими отношения ни к одной из строевых частей. У каждого из них за отворотом тужурки был приколот потайной значок: белая буква «альфа», пронзенная красной молнией.

Это были агенты «миссии Алсос» — организации по научной разведке «Манхэттенского проекта». Список европейцев, которых им предстояло разыскать, начинался с имени Фредерика Жолио-Кюри — автора важнейших открытий в области расщепления атомного ядра. Требовалось узнать: не участвовал ли французский физик в германском «урановом проекте», не имеет ли он каких-либо сведений об этих секретных работах и, наконец, нельзя ли переманить его в США.

Оказалось, что в Лаборатории Коллеж де Франс действительно занимались бомбами, но совсем иного рода. Под носом у гитлеровских оккупантов Жолио-Кюри вместе со своими коллегами мастерили самодельные мины и гранаты для отрядов Сопротивления и сражался с этим оружием на парижских баррикадах.

Агентов поразило, что ученый с первых же слов понял, с кем имеет дело. Жолио-Кюри без обиняков обругал американцев за попытки единолично завладеть атомными секретами в ущерб интересам союзников и заявил, что при первой же возможности изложит свои соображения на это счет генералу де Голлю.

Вскоре же, захватив в Страсбургском университете группу немецких ученых, «миссия Алсос» установила, что секретные германские лаборатории, занимающиеся атомными исследованиями, сосредоточены к югу от Штутгарта, вокруг городка Эхинген. В Вашингтоне схватились за голову: если бы знать об этом раньше, когда союзники определяли границы оккупационных зон! Эхинген оказался как раз в центре территории, которую должны были занять французы.

«Я вынужден был пойти на довольно рискованную меру, которая получила потом название операция „Обман“, — писал в своих мемуарах генерал Гровс. — По этому плану американская ударная группа должна была двинуться наперерез передовым французским подразделениям, раньше них войти в район Эхингена, овладеть им и удерживать до тех пор, пока нужные люди будут арестованы и допрошены, письменные материалы разысканы, а оборудование уничтожено. В необходимости последнего меня убедили встречи с Жолио-Кюри».

Такая ударная группа из танков и бронетранспортеров утром 22 апреля 1945 года ворвалась в Эхинген за восемнадцать часов до прихода французских войск генерала де Латтра. Американцы захватили виднейших немецких физиков, лабораторное оборудование и докуметы, разобрали экспериментальный урановый реактор в Хайгерлохе и даже взорвали пещеру в скале, где он находился.

«Что же помешало фашистскому рейху создать атомную бомбу?» — допытывались агенты «миссии Алсос». Ответы пленных ученых звучали как косвенное признание подвига Красной Армии. После разгрома под Сталинградом, говорили они, Гитлер давал ход лишь тем проектам нового оружия, которые сулили возможность его боевого применения в кратчайший срок.

Суровое плато на северо-западе штата Нью-Мексико издавна зовется Долиной смерти. Но никогда место это столь не соответствовало своему имени, как 16 июля 1945 года, когда энергия расщепленного атома впервые проявила здесь свою буйную силу.

Пока президент Трумэн пересекал Атлантический океан на пути в Потсдам, на Среднем Западе, возле отдаленной авиабазы Аламогордо, в лихорадочной спешке готовилась генеральная репетиция хиросимской трагедии. Вдоль всего пятисоткилометрового пути от Лос-Аламоса до Аламогордо клубились тучи красноватой пыли, в которых непрерывной вереницей двигались тягачи с оборудованием.

На том месте, где и сейчас еще сохранилась гигантская воронка со склонами испекшегося песка, была смонтирована тридцатиметровая стальная башня, а вокруг размещена регистрационная аппаратура. В радиусе десяти километров были оборудованы три наблюдательных поста, а на расстоянии шестнадцати километров — блиндаж для командного пункта.

Бомбу, похожую формой на грушу (ее назвали «Толстяк»), собирали неподалеку от башни на заброшенном ранчо. Когда все остальное было готово, физик Моррисон на армейском «джипе» доставил туда из Лос-Аламоса «шляпную коробку» — свинцовый цилиндр с плутониевым зарядом бомбы.

Теперь дело было лишь за погодой. Но она-то как раз не благоприятствовала испытанию. В ночь на 16 июля разразилась гроза. Вспышки молний освещали каплевидный контур «Толстяка», поднятого на башню. Среди ее стальных ферм виднелись три человеческие фигуры. Это были непосредственный руководитель эксперимента профессор Бэйнбридж, физик Кистяковский и лейтенант Буш — им предстояло покинуть башню лишь за полчаса до взрыва.

На командном пункте профессор Оппенгеймер тщетно пытался убедить генерала Гровса повременить хотя бы сутки. Он доказывал, что при таком ненастье ветер может неожиданно изменить направление и понести радиоактивное облако к населенным пунктам штатов Нью-Мексико или Техас.