– Ой, Таня! – воскликнула она, неуверенно выговорив мое имя.

И тут я поняла, что это соседка из моего же подъезда. Мы часто здоровались и иногда общались, но я даже не помнила, как ее зовут. Зато я хорошо помнила мужчину, с которым она жила, – это был представительный господин лет сорока, всегда выглядевший так, как будто он собирался на какое-то важное совещание. Он всегда носил строгую официальную одежду, держался очень прямо и с достоинством. Даже, я бы сказала, с излишним. С подчеркнутым достоинством. Порою это выглядело несколько напыщенно и даже комично, хотя мужчина, узнав о подобном моем восприятии его персоны, наверное, сильно удивился бы. Он старался держаться очень солидно и, как мне думается, слегка переусердствовал в этом. Вообще мне подсознательно казалось, что он старательно играет роль и очень боится выставить напоказ свои скрытые комплексы, пряча их за маской успешного человека, на самом деле будучи не слишком-то уверенным в себе. Но может быть, это просто мои домыслы, ведь я виделась с ним всегда мимоходом, перебрасываясь дежурными, ничего не значащими фразами, состоявшими из взаимных приветствий и изредка – из упоминаний о мелких событиях в нашем доме. К тому же я вообще склонна к иронии и зачастую вижу смешное в чем-то чересчур серьезном.

Однако сейчас Валерия была одна – я все-таки вспомнила имя девушки. Невысокая брюнетка, с ярко окрашенными волосами, лет двадцати пяти.

– Давай, чего тебе взять? – тут же предложила соседка сократить мое пребывание в очереди за салатиками.

– Остреньких баклажанов, грамм четыреста.

Валерия быстро передала мое пожелание продавщице, та немедленно наполнила баклажанами пластиковую коробочку, и мы с соседкой покинули очередь. Собственно, я уже завершила свою шоп-программу и собиралась направиться к кассам. Несмотря на то что Валерия была, казалось, рада меня увидеть, меня не покидало ощущение, что она сильно нервничает. Я обратила внимание, что молния на одном ее сапоге поднята не до конца, а пуговица на черном пальто, предполагавшем некую строгость ее облика, просто расстегнута. Насколько я помнила свою соседку, ее всегда отличали элегантность и внимание к своему внешнему виду. Эти же подмеченные мною детали явно свидетельствовали о том, что нечто в жизни у нее все же не в порядке. К тому же Валерия была одна, а в девяти из десяти случаях наших встреч ее сопровождал муж. Впрочем, это, конечно же, не означало, что он вообще никуда не отпускает ее одну. Тем более просто в супермаркет.

– Тебе еще что-нибудь надо? – спросила я.

– А? – откликнулась как-то невпопад Валерия.

– Ты все купила? – повторила я.

Валерия задумалась, посмотрела на прилавки, потом на меня и вздохнула, махнув рукой:

– Да, все.

– Тогда пошли, – кивнула я в сторону касс, и Валерия двинулась следом за мной.

Последовала традиционная процедура выкладывания продуктов из корзин на движущуюся ленту перед кассой. Тут я заметила, что содержимое продуктового пакета Валерии весьма скудно – во всяком случае, вряд ли оно соответствовало самой идее посещения супермаркета в пятничный вечер. Там были всего лишь банка кофе и бутылка недорогого белого вина. Все это мне показалось несколько странным, а вкупе с некоторым беспорядком в одежде соседки наводило на неопределенные дедуктивные размышления. Учитывая мою профессию, это было вполне естественно. Однако вслух я не высказала никаких соображений. Мы довольно быстро закончили расчет и двинулись с пакетами к выходу.

Здесь, по идее, мы должны были расстаться и пойти каждая к своей машине. И как раз в тот момент, когда, по законам ситуации, должны были быть сказаны дежурные слова, Валерия вдруг остановилась, поставила пакет на землю и замерла с таким видом, как будто ей не хватало воздуха.

– Что такое случилось? – нахмурившись, забеспокоилась я.

– Ничего, сейчас пройдет, – отозвалась соседка, закатывая глаза к небу.

Я окончательно поняла, что с ней что-то не то.

– Знаешь, давай-ка поедем на моей машине, – решительно сказала я. – Ты же собираешься домой?

– Да, – кивнула Валерия.

Она подняла пакет с земли, вдруг пристально посмотрела на меня и нерешительно проговорила:

– Слушай, Таня, а ты вроде бы занимаешься… Ну, в общем, мне кто-то говорил, что ты – частный детектив.

– Да, – подтвердила я. – А что случилось-то?

Валерия тяжело вздохнула и сказала:

– Возможно, мне понадобятся твои услуги.

«Ну вот и отход от программы, – подумала я. – Мало того, что я внесла изменения в свою продуктовую корзину, так тут еще и неожиданная встреча и еще более неожиданное заявление. И не зря ведь мне показалось, что с ней что-то не так…» Однако я решила сразу же отмести всякие возможные недомолвки.

– Тут, видишь ли, дела такие: это довольно-таки недешево, – серьезно сказала я.

– Я понимаю, – махнула рукой Валерия. – Если окажется, что дело серьезное и ты ввяжешься в него, я обязательно тебе заплачу. Но сейчас… Короче, ты – специалист, и мне просто необходимо хотя бы проконсультироваться с тобой!

– Ну, поехали… Хочешь – ко мне, хочешь – у тебя поговорим… Ты на восьмом этаже живешь?

– Да…

– Ты сама поведешь машину? – осторожно осведомилась я. – Или лучше со мной доедешь, а потом заберешь ее отсюда? А то тебе, по-моему, нехорошо…

– Да, давай лучше с тобой, – согласилась Валерия, и мы пошли к моему «Ситроену».

Погрузив покупки на заднее сиденье, я села на водительское кресло, а Валерия, соответственно, заняла пассажирское место. Она грустным взглядом проводила свой «Хэндай», оставшийся стоять в соседнем парковочном ряду. Тронув машину с места и не отрывая взгляда от дороги, я пригласила соседку к беседе:

– Ну, давай, в двух словах, что у тебя произошло? С мужем что-нибудь?

– Откуда ты знаешь? – сразу же напряглась Валерия.

Я пожала плечами:

– Вы всегда вдвоем ходите, а тут – ты одна. К тому же ты какая-то вся на нервах!

– Будешь тут на нервах, если его уже пятый день нет дома! – повысила голос обычно говорившая очень тихо Валерия.

«Ну, ничего такого уж необычного в этом нет, – с некоторым облегчением «профессионально» подумала я. – Проблема, можно сказать, весьма часто встречающаяся».

– А телефон его молчит? – вслух спросила я.

– Молчит, – согласилась Валерия. – Вернее, он говорит, что абонент недоступен.