Бел, не отвечая, оглядывалась.

— А как ты себе это представляла?

Она нахмурилась, удивленная, что мистер Молчаливый соизволил поддержать беседу:

— Название звучало как-то… волшебно.

Оберон. Бел сразу вспомнила пьесы Шекспира и представила себе леса, в которых можно встретить фей. И все же небольшой город в горах не был лишен очарования. Он показался ей типично австралийским. Впрочем, Бел могла судить об Австралии лишь по Сиднею и картинам сельской жизни, которые проносились за окном машины.

— Ты живешь в Обероне? — спросила она.

— Нет. Я живу в десяти километрах отсюда. В местечке, которое называется Баньип-Рич.

— А почему мы здесь остановились?

— Мне показалось, тебе не помешает отдохнуть. И еще нам надо согласовать наши версии.

Бел удивленно посмотрела на него:

— Но у нас было на это двадцать четыре часа.

— Мне казалось, что ты… — Флинн пытался подобрать правильное слово.

Недоступна? Нет, наверное, не так. Большую часть дороги она слушала музыку, звучавшую в наушниках, погруженная в чтение электронной книги. Словно была незнакома со своим соседом. Хотя, наверное, с незнакомцем она заговорила бы.

— Не готова к разговору, — закончил он.

К разговору? С мужчиной, который не произнес и пятидесяти слов с тех пор, как выкрутил ей руки в больнице? Бел вдохнула прохладный горный воздух:

— Что ты имеешь в виду, говоря о наших версиях?

Флинн предложил:

— Давай выпьем что-нибудь согревающее. И учти, тебе действительно придется одеваться гораздо теплее.

В его голосе прозвучали уже знакомые ей командные нотки. Неужели он всегда так разговаривает?

— Я одеваюсь сама с четырех лет, Флинн. Не волнуйся, я справлюсь.

Они миновали несколько домов и наконец очутились в кафе.

Флинн заговаривал с прохожими, кивал кому-то, а она ловила на себе любопытные взгляды. Он был довольно популярен среди местных жителей, и это не делало им чести, раз их любимчиком являлся высокомерный грубиян.

Только когда они оказались за столиком и Бел получила свой травяной чай, а Флинн — кофе, он снова заговорил:

— Итак, я хотел бы обозначить несколько основных правил.

Она приподняла брови:

— Правда?

— Есть вещи, о которых моей семье знать пока не надо. Но у них, естественно, возникнут вопросы…

— Ты возвращаешься домой с невестой, беременной детьми их погибшего сына. Наверное, им будет любопытно.

Флинн сжал губы и посмотрел в окно.

— Так они не знают об эмбрионах? — пролепетала Бел.

— Нет. Я — единственный, кто читал письмо.

— Ты серьезно? И как ты собираешься объяснить им… про нас?

— Мы скажем, что отец — я.

— Неужели? И что? Мы встретились во время твоего путешествия в Лондон, быстренько переспали, и ты сразу надел кольцо мне на палец? Отлично сработано, Брэдли!

— Нет. — Флинн был в некотором замешательстве. — Они ни за что не поверят. Они слишком хорошо знают меня. Думаю, мы познакомились в Мельбурне год назад, — начал фантазировать он, — когда ты проводила там отпуск.

— Но я не была в Мельбурне.

— А потом мы случайно встретились в Лондоне. Пару раз сходили на свидание, памятуя о старых добрых временах. Так все и закрутилось.

Она нахмурилась:

— И ты сделал мне предложение?

— Ну, что еще сказать? Я парень влюбчивый.

— Ого. При этом ты никогда не рассказывал родственникам обо мне, прелестной девушке, которая свела тебя с ума в Мельбурне. Им не покажется это странным?

— Дело в том, что именно год назад у меня был роман в Мельбурне. Просто не с тобой. Но об этом им знать не следует.

Бел нечего было возразить. Значит, у Брэдли может быть подруга. Девушка, которая будет болезненно переживать то, что он привез из Англии беременную невесту. Боже, неужели проблемы только начинаются?

— О нет… А она…

— Она в прошлом, — развеял ее сомнения Флинн.

— Хорошо, пусть будет Мельбурн, — согласилась Бел. — В прошлом году. Место встречи: вечеринка, футбол или паб?

— Надо придумать место, более подходящее для девушки твоего… воспитания. — В его устах это прозвучало как оскорбление. — Кубок Мельбурна. Наверное, скачки наиболее убедительны. Что скажешь?

— Представления не имею. Никогда на них не была.

Флинн прищурился:

— Ты никогда не была на скачках?

— Варварский спорт.