Вокруг стоял чудесный запах готовой еды. От голода и вкусного запаха кружилась голова. Тут ему в глаза попала Лея, бессильно опершаяся лбом о стенку пещеры. Она сидела прямо на камнях, придерживая что-то в руках.

Разобравшись, что у нее в руках, Райн обомлел. Она поджарила мясо! Мясо! Рот мгновенно наполнился слюной. Эмирими окончательно прижалась к стене, судя по изнеможенному виду, она готовила за счет своего исцеления.

«Какая все-таки поразительная эта эмирими!» — с уважением думал лэр, поднимая ее с пола и устраивая на шкуре.

Перекусив нежданным богатством в виде кусочков почти готового мяса, с непривычным терпким и слегка вяжущим привкусом, Райн даже поблагодарить Лею не успел. Она так и уснула с кусочком недоеденного мяса в слабо сжатой ладони, чем привела лэра в оторопь. Вернее не она, а затопившее его чувство, когда он с любопытством рассматривал Лею так близко.

Как любой нормальный мужчина, Райн заботился о родственниках, защищал слабых, лечил раненых, поддерживал уставших, переживал за учеников, но сейчас он не мог понять той растроганности и внезапного желания прижать хрупкую противницу к себе, и главное… Райн еще в себе не разобрался. За полтора века жизни он впитал каждой клеточкой своего тела правила выживания на Эмилере. По которым эмирими — всегда суровые враги. Не ведающие жалости и милосердия ни к старым, ни к малым! И как понять то, что одного из самых опасных противников ему странным образом хочется защитить, прижать к себе и радоваться тому… что она рядом.

Это внезапное желание породило чувство вины за предательство и болезненный разлад в душе.

Нежно уложив рядом на шкуру бледную руку девушки, неловко свесившуюся со шкуры на голые камни, он размышлял о том, как он сам отнесся к тому, если кто из его учеников или воинов из отряда признался в подобном…

И пришел к выводу, что посчитал бы того за настоящего предателя! Он и есть Предатель, презревший кровь и страдания своего племени! Внутренне содрогаясь от подобного озарения Райн, хотел резко вскочить, но одумавшись, медленно передвинул Лею на середину шкуры и пристроился рядом.

Горечь осознания своего предательства медленно отступала, сменяясь пониманием того, что вопреки всей логике было ясно одно — все произошло самым удачным образом! Если бы с магией и ногами у Леи было все в порядке, они бы убили друг друга или разбрелись по горам в поисках пути домой. И тогда их в живых бы уже точно не было! Буран, мороз, горные кошки, плотоядные тураны, все сразу и не вспомнишь все «прелести» Эмилера, но кто-нибудь уже добрался бы до одиноких путников!

Сытое состояние спасало от чувства вины и мук совести, тепло шкуры и пьянящее дыхание девушки соблазняли окунуться в благодатный сон. Райн с удовольствием поддался соблазну и уснул.

Лея проснулась от какого-то рокота. Все вокруг затряслось и завибрировало, словно съезжая по ребристой горке вниз. Где-то в высоте совсем рядом раздался грозный гул!

Райн выскочил из-под шкуры и уже подлетел к выходу. Глянув наружу, он хриплым голосом произнес:

— Лавина. На противоположном склоне…

Лея осталась сидеть, задумчиво поджав губы и вслушиваясь в дикий гул стихии. Райн наблюдая за летящей с горы волной мокрого снега, набирающей силу с каждой секундой, добавил:

— Если дотянет до нас, то задохнемся… — Лея молчала, обдумывая, что можно сделать.

«Вот почему вчера в такое неподходящее время животные затеяли битву. Они искали более безопасную пещеру, из-за которой и сцепились…» — Лея поджала губы, подняв голову к Райну, уточнила:

— Это несется с вершины напротив?

Райн кивнул.

— Тогда нас в любом случае зацепит, куда такому количеству снега деваться… — спокойная речь девушки сопровождалась возней. Лея расправила шкуру и вновь легла, прикрыв здоровой рукой глаза.

Райн с недоумением осматривал хладнокровную девушку. Его горячая натура требовала действий, и он не понимал, как в такой ситуации можно спокойно лечь и умереть, как это сейчас собиралась сделать Лея. Не меняя позы, и не открывая глаз, она посоветовала:

— Райн, не мог бы ты перетащить запасы мяса в конец пещеры?!

Ее мягкий голосок звучал спокойно… и безумно раздражал Райна. Если бы она плакала, смертельно боялась или металась от беспомощности как он, все понятно, но подобное поведение… Он ничего не понимает в этих эмирими!

Лея думала о другом: «Если он сейчас не перетащит мясо, то мы будем голодать, пока не пробьемся к запасам сквозь завал, если я займусь этим сама, то ничего не успею!»

Как же ее бесила собственная слабость! Если бы не она, Лее не пришлось бы просить упрямого лэра позаботиться о насущном! Поэтому она слегка высокомерно попросила вновь:

— Райн, перенеси, пожалуйста, все мясо в глубину пещеры и сам останься там!

Лэр взглянув на нее со смесью непонятных чувств, — чем-то средним между недовольством, яростью и любопытством, — раздраженно подхватив ближайший кусок мяса и поволок его в место, где утром Лея жарила мясо.