– «Головоломка», – тихо проговорил он, когда она проходила мимо.

– Простите? – растерявшись, переспросила она.

– Слово, которое вы не угадали. «Головоломка».

Ну конечно же. Она подавила инстинктивное раздражение: этот человек без видимой причины действовал ей на нервы. Ей не придется долго играть свою роль, напомнила она себе. Дай Гарри Ван Дорну подписать бумаги, пофлиртуй чуточку, если понадобится, и возвращайся в маленький аэропорт, посмотри, можно ли улететь пораньше на Коста–Рику.

Когда Женевьева ступила на палубу, ее ослепило яркое солнце. Больше не получалось притворяться, что она снова на острове, поскольку их окружала вся эта мерцавшая вода. Женевьева взглянула на огромное судно – все–таки не особняк, а океанский лайнер – и последовала за Питером Йенсеном, который четкой походкой прошел до середины корабля и остановился. Она прошла мимо Йенсена, выбросив из головы исполнительного помощника, поскольку уже попала под лучезарное сияние Гарри Ван Дорна, самого сексуального миллиардера в мире.

– Мисс Спенсер, – произнес тот, вставая с дивана: явный техасский акцент придавал его речи очарование. – Мне очень жаль, что заставил вас столько ждать! Вы проделали весь этот путь только ради меня, а я оставил вас, занявшись бумажными делами. У вас, наверно, остыл весь энтузиазм. Питер, почему ты не сказал мне, что здесь мисс Спенсер?

– Простите, сэр. Должно быть, вылетело из головы.

Голос Йенсена звучал нейтрально, ничего не выражая, но она все равно обернулась и посмотрела на помощника. Почему, черт возьми, он не доложил Ван Дорну, что она здесь? Как о не стоящей внимания особе? Или просто Ван Дорн сваливает вину на помощника, в то время как сам все знал?

– Ничего страшного, – заверил Ван Дорн, беря Женевьеву за руку самым непринужденным жестом и заводя в каюту. Несомненно, он был физически сильным мужчиной, из тех, что любят дотрагиваться до людей, с которыми разговаривают. Это являлось неотъемлемой частью его личного обаяния.

К несчастью, Женевьева терпеть не могла, когда к ней прикасаются.

Но клиент есть клиент, посему она просто еще более ослепительно улыбнулась и позволила подвести себя к обитой белой кожей оттоманке, забыв о неприятном маленьком человеке, который привел ее сюда. Кроме того, что в действительности он не был маленьким. Неважно – тот уже испарился.

– Не обращайте внимания на Питера, – сказал Гарри, садясь рядом, причем чересчур близко. – Он слишком стремится защитить меня и считает, что всякая женщина охотится за моими деньгами.

– Я охочусь всего лишь за вашей подписью на нескольких документах, мистер Ван Дорн. И совершенно не хочу отнимать у вас время…

– Если у меня не найдется времени на такую красивую молодую женщину, значит, я в весьма плачевном состоянии и достоин жалости, – перебил Гарри. – Питер просто хочет, чтобы я работал без продыху, когда как я верю в развлечения. Боюсь, его не особенно прельщают женщины. Я совершенно не такой. А вы такая милая штучка. Скажите, какой у вас знак?

Он ухитрился застать ее абсолютно врасплох.

– Знак?

– Зодиака. Я из тех людей, что любят суеверия. Вот почему я назвал яхту «Семь Грехов». Семь всегда было моим счастливым числом. Я знаю, что эта религия «нового века» [1] , вся эта чушь яйца выеденного не стоит, но мне нравится играться с этим. Так что удовлетворите мой каприз. Догадываюсь, что вы Весы. Из Весов получаются лучшие адвокаты – всегда умельцы оценивать и взвешивать.

На самом–то деле она была Тельцом с асцендентом в Скорпионе – ее подружка Салли подарила ей составленный самолично гороскоп на восемнадцатилетие – одно из нескольких мелких событий, что застряли в памяти. Но Женевьева не собиралась лишать иллюзий своего богатого клиента.

– Как вы догадались? – изобразила она как можно правдоподобнее восхищение.

У Гарри оказался согревающий и притягательный смех, и Женевьева начала понимать, почему его считают таким обаятельным.

Журнал «Пипл» не лгал: Ван Дорн был роскошным мужчиной. Темный загар, ясные синие глаза с глубоко прорезавшимися морщинками вокруг них, когда он смеялся, и растрепанные выгоревшие пряди белокурых волос делали его похожим на зрелого Бреда Питта. Он излучал дружелюбие, обаяние и сексуальность. От широкой мальчишеской ухмылки и заигрывающих взглядов до поджарого мускулистого тела. Красивый и обаятельный мужчина, и любая женщина, у которой в жилах текла не водица, заинтересовалась бы им. Что ж, и Женевьева не смогла остаться безучастной.

Впрочем, ей нужно было выполнить поручение, и она знала, что одно из негласных правил предписывало ей дать этому весьма важному клиенту все, что он хочет. Не первый раз она обдумывала, что придется спать с кем–то по деловым соображениям. Женевьева прекрасно представляла, о чем это свидетельствовало, – она превратилась в прагматика. Подобного она избегала всеми силами, но рано или поздно ей пришлось бы стать менее привередливой, а более практичной. Если придется переспать с Гарри Ван Дорном только затем, чтобы получить подпись на документах и поскорее выбраться отсюда… ладно, существовало множество гораздо более обременительных обязанностей, которые ей приходилось исполнять в «Ропер и Ко». И эту она сможет одолеть, если придется.