Ткаченко заснул и не видел, в каких страшных мучениях догорела жизнь Тихона Александровича.
Дня через два, после обеда, капитана Зверинцева хоронили. Когда солдаты-кавалеристы выносили из квартиры гроб с останками покойного, Ткаченко помогал им. Гроб поставили под тёмный катафалк на громадных дрогах, в которые были впряжены две пары лошадей в тёмных попонах. День был пасмурный, моросил дождь… Вдоль бульвара лошади шли медленно. Оголённые деревья шумели ветками, сбрасывая последние пожелтевшие листья. Катафалк слегка вздрагивал на неровностях мостовой, четыре тяжёлых колеса медленно вертелись без шума, без скрипа…
Ткаченко стоял у ворот и смотрел в сторону погребальной процессии. Когда за углом сквера скрылся тёмный верх катафалка, он повернулся и вошёл в подъезд. «Вечером отпрошусь у полковника в эскадрон… земляков повидать»… — подумал он.
