Шрифт:
Второе (а по значению, наверное, и первое) главное действующее лицо ершалаимских сцен — это Понтий Пилат, римский прокуратор (наместник) Иудеи в конце 20-х — начале 30-х годов н. э., при котором был казнен Иисус Христос. На первый взгляд, Пилат у Булгакова — человек без биографии, но на самом деле вся она в скрытом виде присутствует в тексте. Ключом здесь является упоминание битвы при Идиставизо, где будущий прокуратор Иудеи командовал кавалерийской турмой и спас от гибели окруженного германцами великана Марка Крысобоя. Идиставизо (в переводе с древнегерманского — Долина Дев) — это долина при р. Везер в Германии, где в 16 году римский полководец Германик, племянник императора Тиберия, разбил войско Арминия (Германа), предводителя германского племени херусков (хеврусков). Слово же «турма» помогает определить этническое происхождение Пилата. Из статьи в словаре Брокгауза и Ефрона писатель знал, что турма — это подразделение эскадрона (алы) римской кавалерии (ала состояла из 20 турм и насчитывала не менее 300 человек), причем сама кавалерия в императорский период набиралась исключительно из неримлян. Ала носила название народности, из которой она формировалась. В статье Брокгауза и Ефрона приводился пример алы германского племени батавов (ala Batavorum). Римские кавалеристы рекрутировались из той местности, вблизи которой происходили боевые действия или квартировали войска. Поэтому у Булгакова ала вполне уместна в Иудее, подчинявшейся власти легата провинции Сирия. Понтий Пилат, как служивший в кавалерии, без сомнения, римлянином по рождению не был, а скорее всего, происходил из германцев. Значительная часть тех же хеврусков не признала власти Арминия и сражалась против него вместе с римлянами. Сам Арминий, как отмечалось в «Брокгаузе и Ефроне», «в молодости служил в римских легионах, участвовал в походах против возмутившихся паннонцев и получил звание римского всадника». Пилат у Булгакова не случайно пожалован тем же званием.
Булгаков был знаком с поэмой Георгия Петровского «Пилат» (1893–1894), где подчеркивалось германское происхождение прокуратора. Здесь Пилат был наделен сочувствием к Иисусу, в проповеди которого он не видит никакой угрозы общественному порядку. Прокуратор противопоставлял нового проповедника иудейскому духовенству:
…Кроткий Иисус — религии новатор, Политики он чужд, язвит лишь фарисеев.Получив донос, прокуратор вызывает Иисуса и увещевает его:
Послушай, Назорей, теперь уж вот три года, Как я тебе даю свободу говорить И не жалею: речь твоя мудра народу, Достоин ты всегда других уму учить. Читал ли ты когда Сократа иль Платона, — Величеством учения ты всех к себе зовешь, Ты выше всех философов, ты выше их закона… Ты ненависть к себе ученьем возбудил, И не дивися им, врагам твоим заклятым, Их много, и Сократ таких не умирил.Что ж, поэма Петровского вполне графоманская по своим поэтическим качествам. Да и компетентность автора порой вызывает сомнения — Сократ, как известно, не оставил после себя ни строчки. Но поэма интересна оригинальной версией биографии Пилата. У Петровского Пилат уверяет Иисуса, что тот должен смягчить свою проповедь «для покоя» общества, но слышит в ответ:
То, что я несу народу, Не есть раздор, война, но мир один, любовь; Родился я в тот день, когда покой, свободу Дал Август миру Римскому; израильская кровь Из-за других прольется, а не из-за меня.Иисус арестован по доносу Иуды, «синедрион, сановники… все требовали мщенья». А Пилат
Трусости своей не может победить, Он чует, мстит судьба законом правым, И правду он теперь боится совершить.Прокуратор до конца пытается спасти Иисуса, обращаясь к иудейскому народу, но напрасно:
В чем вся его вина?.. Народа Он учитель?.. Ужели мыслит он за кесаря царить? Ужель он бунтовщик иль тайный возмутитель? Его ль боитесь вы, стараетесь убить?.. Кого хотите вы, чтоб я вам отпустил На ваш пасхальный дар. Его или Варраву? — Сего, Варраву нам! — народ загомонил, Вожатаями купленный на это свое право. Замолкли голоса: Пилат во гневе дышит… Нависла туча темная и скрыла высь лазури… Он смотрит на собрание, шептания их слышит, И сам он сознает затишье перед бурей.У Булгакова Пилат точно так же отмечает знакомство Иешуа Га-Ноцри с трудами греческих философов, присутствует у писателя и уникальный, встречающийся, кажется, ранее только у Петровского мотив трусости Пилата: прокуратор в «Мастере и Маргарите», как и в поэме, видит несостоятельность обвинения в «оскорблении величества», которое инкриминируется Га-Ноцри, и пытается убедить иудеев отпустить его, а не Вар-Раввана. А после оглашения приговора надвигается туча, и Пилат чувствует приближающуюся грозу. У Петровского Иисус предрекает Пилату, что кровь иудеев прольется не по его вине. У Булгакова прокуратор грозит первосвященнику Иосифу Кайфе, что Ершалаим будет взят и уничтожен римскими легионами. В поэме муки совести Пилата из-за гибели по его вине Иисуса усиливаются тем, что прокуратору уже однажды пришлось по трусости совершить предательство. У Петровского Пилат — херуск по имени Ингомар:
Отец его с херусками ушел разить врагов, А сыну поручил беречь сестру и мать, Изрек ему проклятие он будущих годов, Когда забудет он за землю их стоять. Давно это было. Отец не воротился, И взросший Ингомар завет его забыл. За золото и блеск с врагом он подружился, И, жизнь свою щадя, он силе уступил. И ловкий юноша был сметлив в деле ратном, Гордился похвалой искуснейших солдат, И имя его прежнее погибло безвозвратно, За меткий его глаз он назван был Пилат.Память о былой измене усиливает душевные муки того, кто против своей воли отправил на смерть Иешуа. Га-Ноцри же, заметив страдания прокуратора от головной боли, заявляет, что не хочет быть его невольным палачом. Германское происхождение булгаковского Пилата подчеркивает его функциональную связь с сатаной Воландом, тоже немцем по имени и происхождению (от гётевского Мефистофеля). Будто сатана руководил действиями прокуратора, когда он утверждал смертный приговор Иешуа! Пилат, когда-то из трусости предавший родное племя херусков, безуспешно пытается сгладить былое малодушие своей храбростью в битве при Идиставизо и вновь трусит, когда ему приходится решать судьбу Иешуа.