— Ну, что теперь, Питер? — спросил Тер.

— Мы пойдем на улицу? Вы уже решили? По сугробам гулять нельзя, так у нас в правилах написано. Мы, конечно, могли бы выйти на площадку, но там всегда куча народу и нечего делать.

Все молчали и внимательно меня слушали. Знали, что я прав.

— Питер, мне нравится ход твоих мыслей. Я действительно уже поговорил с миссис Уильямс, и она дала нам особое разрешение гулять по снегу, если у вас у всех будут зимние штаны, шапки, перчатки и ботинки.

— Она дала нам особое разрешение несмотря на то, что мы видели ее трусы? — изумился я.

— Именно, — подтвердил Тер, делая вид, что не замечает раздававшихся вокруг смешков.

— Разрешение гулять по сугробам? — переспросил я, чтобы убедиться, что не ослышался.

— По сугробам, — кивнул Тер. — Но только если все вы будете в зимней одежде. Иначе на улицу мы не пойдем.

Я не верил своим ушам. Когда я в тот день лег спать, перед моими глазами вовсю плясали крупные белые снежки.

Это будет как самая лучшая вечеринка на свете.

Класс бурлил. Мистер Террапт только что повесил последнее звено на нашу бумажную цепь, и она коснулась пола. Когда ты в одном классе с типами вроде Питера и Алексии, новые звенья зарабатывать нелегко, но в конце концов у нас получилось.

— Поздравляю! Вы заслужили свободный день, — провозгласил мистер Террапт. — Ваш собственный праздник.

Питер никак не мог в это поверить. Откровенно говоря, никто из нас не мог, но Питер просто голову потерял от восторга. Единственное, о чем он был в состоянии думать, — это о предстоящей снежной экспедиции.

— Эй, мисс Калифорния, штанцы тебе потеплее понадобятся, не забудь! — кивнул он на мои джинсы. Забудешь тут. Я только об этом и думала, но отнюдь не потому, что предвкушала прогулку…

Я нерешительно подняла руку и подождала, пока мистер Террапт меня заметит. Школьный день почти закончился. Тянуть дольше было невозможно.

— Джессика, у тебя вопрос?

— Да… что-то вроде, — пробормотала я. — Одно небольшое затруднение. У меня нет зимних штанов. В Калифорнии они не нужны.

Воцарилось молчание.

Я чувствовала себя так, как будто взяла в руки огромный пылесос и высосала из одноклассников всю их радость. Питер уставился на меня. Я не решалась встретиться с ним взглядом. Потом заметила, что руку поднял Люк. Мистер Террапт обратился к нему.

— Да, Люкстер?

— У меня есть зимние штаны, которые Джессика может взять. Старые штаны моей сестры.

— Ну ты мужик, Люкстер! — завопил Питер. — Спасены!

— Большое спасибо, Люкстер, — сказал мистер Террапт и поглядел в мою сторону. — Уверен, что Джессика ими воспользуется.

Мне оставалось только кивнуть.

— Ура! — орал Питер. — Будет круто!

Я тоже так считала, особенно после щедрого предложения Люка. Я всегда полагала, что он думает только о себе. Может быть, мне не стоило спешить с выводами.

Мистер Террапт сидел за своим столом и улыбался. Он напомнил мне профессора из «Льва, Колдуньи и Платяного шкафа» [15] . Неужели он все знал?

Двадцать семь звеньев. Именно столько их было в цепочке, когда она коснулась пола. Я ошибся. По моим расчетам, хватило бы и двадцати шести. Мистер Террапт попросил нас оценить окончательное количество, когда повесил пятое колечко(долларовое слово). Почти все мои одноклассники быстро написали на бумажках какие-то случайные числа, но я взял линейку, измерил длину имеющейся цепи и расстояние, оставшееся до пола. Настоящие трудности вызывало то, что все звенья были разного размера. Эту переменную я не мог контролировать. Я усреднил длины висящих звеньев и использовал полученную величину для расчета окончательного количества, которое оказалось равным двадцати шести.

— Ну что, — сказал мистер Террапт, — двадцать семь звеньев. Посмотрим, есть ли у нас победители.

Наши варианты хранились в пустой банке из-под кофе. Я надеялся, что моя оценка будет самой близкой. Может быть, правильных ответов вообще не было. Мистер Террапт начал вытаскивать бумажки одну за другой.

— Двадцать одно. Тридцать. Пятьдесят! — Все, кроме меня, засмеялись. — Двадцать три. Ага! Вот оно. Двадцать семь.

Я проиграл. Я не мог поверить в то, что ошибся.