Сирена взревела, когда разрушилась броня и оружейные системы – и управлявшие ими мужчины и женщины – были уничтожены, а из разодранных бортов «Завоевателя» заструился воздух. Но супердредноуты создавались, чтобы выдерживать именно такие разрушения, и огромный корабль даже не поколебался. Он сохранил свое положение в защитном строе Бандита Четыре, и его противоракетные батареи уже палили по второму залпу ОС 82.

– Похоже, что, по меньшей мере, несколько прошли, мэм, – доложил Стакпоул, поглощенный изучением отчетов, поступающих с разведывательных платформ «Призрачного Всадника».

– Хорошо, – отозвалась Мишель. Конечно несколько попаданий, возможно, просто поцарапали краску, но она всегда могла надеяться на большее, да и такой ущерб был куда лучше, чем вообще никакого. К сожалению…

– А вот и ответ, – пробормотал Манфреди. Что, подумала Мишель, сказано слишком… мягко

Шесть сотен хевенитских МДР просто потеряли цели и продолжили полет, подтверждая правдивость теории Манфреди о потерянных каналах управления. Но они составили меньше чем шесть процентов от общего числа… что говорило в пользу точки зрения Мишель.

Противоракеты ОС уничтожили почти девять тысяч не потерявших цель ракет. Лазеры кластеры ПРО и ЛАКов класса «Катана» прибили еще девять сотен.

Осталось «всего» триста семьдесят две.

Пять атаковало «Аякс»

Капитан Диего Михайлов перекатил корабль, стараясь поставить непроницаемый импеллерный клин между кораблем и атакующими ракетами, а дальность сенсоров его платформ «Замочной Скважины» давала ему заметное преимущество в свободе маневрирования и улучшала контроль огня. Он мог видеть угрозу отчетливее и с большего расстояния, что давало ему больше времени на ответные действия и большинство лучей рентгеновских лазеров безвредно расплескалось по днищу его импеллерного клина. Но одна из ракет избежала этой участи. Она проскочила мимо «Аякса» и сдетонировала меньше чем в пяти тысячах километров от бортовой гравистены.

Линейный крейсер вздрогнул, когда два лазерных луча пронзили бортовую стену. Броня линейного крейсера была намного тоньше той, что нес супердредноут, а хевенитские лазерные боеголовки были мощнее мантикорских аналогов, компенсируя этим низкую точность. Броня разлетелась на куски и завыл сигнал тревоги. Зловещие темно-красные огни загорелись на схеме контроля разрушений, но, учитывая первоначальный размер залпа, «Аякс» легко отделался.

– Два попадания, мэм, – доложил Стакпоул. – Мы потеряли Гразер Пять, несколько кластеров ПРО, а медики докладывают о семи раненых.

Мишель кивнула. Она надеялась, что никто из этих семерых не был ранен сильно. Никому не нравилось нести потери, но, в то же время, семь раненных – и никто, пока, не смертельно – это невероятно низкий уровень потерь.

– Что с остальной эскадрой? – резко спросила она

– Ни царапины, мэм! – торжественно ответил Манфреди со своей командной станции, и Мишель почувствовала, что начинает улыбаться. Но затем…

– Многочисленные попадания по обоим СД, – доложил Стакпоул гораздо мрачнее, и улыбка Мишель умерла не успев родиться.– «Император» потерял два или три гразера, но в целом невредим.

– А «Нетерпимый»? – резко потребовала отчета Мишель, когда операционист сделал паузу.

– Дела плохи, – ответил Манфреди, когда его дисплей отразил информацию, полученную из сети ОС. – По крайней мере две или три дюжины попаданий…. Минимум одно прямо в шахту сброса подвесок. Тяжелые потери, мэм, включая адмирала Моровица и большинство его штаба. И, похоже, что все направляющие для сброса подвесок уничтожены.

– Флагман командует прекращение огня, мэм, – тихо сказал Стакпоул.

Он взглянул в ее глаза поверх своего дисплея и Хенке кивнула в горьком понимании. Дальнобойное оружие ОС, способное эффективно вести огонь на таком расстоянии, только что сократилось наполовину Даже мантикорские системы наведения не могли достичь многого залпом одного единственного СД(п) на расстоянии в две световые минуты, и Хонор не собиралась тратить боеприпасы, стараясь свершить невозможное.

И это, увы, оставляет отрытым вопрос, что нам делать, не так ли? – подумала Мишель.

Прошло несколько минут, Мишель слушала фон голосов офицеров и штабистов, продолжающих уточнять детали. Все хуже и хуже, размышляла она, наблюдая за изменением данных, пока поступала уточненная информация о разрушениях

Как уже доложил Манфреди, ее собственная эскадра совершенно не пострадала – кроме, конечно, ее флагмана. Но, похоже, что Стакпоул был излишне оптимистичен, докладывая о разрушениях КЕВ «Нетерпимый».

– Адмирал, – внезапно произнес лейтенант Камински. Мишель развернулась к связисту, приподняв одну бровь. – Герцогиня Харрингтон хочет переговорить с Вами.

– Переключите её на меня, – быстро сказала Мишель и развернулась к своему маленькому коммуникатору. На нём сразу же появилось знакомое лицо с миндалевидными глазами.