В Африке место ослабленной экономически и политически Португалии заняли с начала XVII в. Нидерланды. Победа буржуазной революции 1581 г. и провозглашение независимости Нидерландов послужили сигналом к активизации деятельности торгового капитала в заморских странах. С 1600 по 1680 г. голландцы претендовали на контроль над трансатлантическим судоходством, преодолевая серьезное соперничество французов и особенно англичан. Кампании «гвинейских мореплавателей», основанные в нидерландских портах, создавали прочные опорные пункты на Гвинейском побережье. Первыми владениями Нидерландов были форты на Золотом Береге и построенные в 1617 г. укрепления на острове Горе у Зеленого Мыса (Сенегал). В 1621 г. они были переданы Вест-Индской компании. С 1637 г. голландцы укрепляли Эльмину, бывшую главную крепость португальцев на Золотом Береге, и превратили ее в свой надежный опорный пункт, хотя Сан-Томе и некоторые береговые укрепления в Анголе удерживались под их контролем всего лишь несколько лет. Более успешным оказалось начавшееся в 1652 г. заселение выходцами из Нидерландов (бурами) южной оконечности Африки у мыса Доброй Надежды. Сначала поселенцев было очень мало, они состояли преимущественно из отставных солдат, огородников и ремесленников, нанятых нидерландской Ост-Индской компанией. Капскую колонию называли «огород компании», из чего видно ее значение как базы снабжения. К концу XVIII в. буры, систематически захватывая земли местных жителей и порабощая население, завладели всей южной частью современной Капской провинции до реки Фиш.

Почти одновременно с нидерландскими французские торговые компании приступили к основанию поселений, избрав для этого территории Сенегала и Берега Слоновой Кости. С середины XVI в. английская компания «Мерчант адвенчерерс», получившая привилегию от королевы Елизаветы, подвизалась в районе Гамбии (первые укрепления здесь были построены в 1618 г.), в Сенегале и на Золотом Береге. С конца XVII в. Золотой Берег с фортами Кейп-Кост, Аккра, Аннамабо стал предпочтительным полем деятельности британской Королевской африканской компании, которая руководила английскими поселениями и монопольной торговлей на Гвинейском побережье, превратившемся в важный центр расширявшейся трансатлантической работорговли.

В борьбе за добычу участвовали не только португальцы, голландцы и англичане. В середине XVII в. здесь выступили новые соперники — Швеция, Дания (ей принадлежал замок Кристиан-сборг близ Аккры), Курляндия и даже Брандснбургско-прусское государство. В 1682 г. великий курфюрст Фридрих-Вильгельм Бранденбургский направил к Гвинейскому побережью несколько кораблей. Этому событию предшествовало основание Торговой компании Гвинейского побережья, в которой главную роль играл голландец Беньямин Рауле. В 1683 г. на территории современной Ганы была воздвигнута крепость Гросфридрихсбург. Люди бранденбургского курфюрста восстановили и форт на острове Арген, построенный еще португальцами. Однако в 1717 г. курфюрст заключил с нидерландской Вест-Индской компанией договор о передаче ей своих колониальных владений за 6 тысяч дукатов, и тем был положен конец колониальной политике этого феодально-абсолютистского княжества в эпоху меркантилизма.

В XVII и XVIII вв. рассеянные на Гвинейском побережье опорные пункты, крепости и фактории европейских держав и компаний много раз переходили из рук в руки, между ними то и дело вспыхивала вражда, приводившая к военным стычкам. Полным ходом шла борьба за «золотого тельца» — за монополию в трансатлантической работорговле. Наконец английским купцам удалось добиться преобладания, положить себе в карман огромный куш от продажи невольников и использовать его на развитие английской промышленности, сулившей еще большие барыши.

С середины XVI в. все Атлантическое побережье Африки от Зеленого Мыса (Сенегал) до Луанды в Анголе превратилось в огромный резервуар рабов для плантаций Нового Света. Африканцев сотнями тысяч использовали как рабочий скот на сахарных, табачных и хлопковых плантациях, а также в рудниках. Америка стала новым невольничьим рынком с чуть ли не безграничной емкостью.

Варварская работорговля была, несомненно, самым пагубным порождением колониальной экспансии, развязанной процессом первоначального накопления. «Открытие золотых и серебряных приисков в Америке, искоренение, порабощение и погребение заживо туземного населения в рудниках, первые шаги по завоеванию и разграблению Ост-Индии, превращение Африки в заповедное поле охоты на чернокожих — такова была утренняя заря капиталистической эры производства. Эти идиллические процессы суть главные моменты первоначального накопления» [65] , — установил К. Маркс.

Излюбленными «заповедниками», где велась охота на живой товар, были в первую очередь Ангола, низовья Конго и восточная часть Гвинейского побережья. В течение четырех столетий европейские работорговцы различных национальностей вывозили невольников из Западной и Центральной Африки, причем в XVIII в. из Африки было отправлено столько транспортов, сколько в XVI и XVII вв., вместе взятых. Определить общее число людей, переправленных через океан и захваченных с этой целью в Африке, далеко не просто. Последние исследования в отдельных районах принесли новые результаты: по предположительным данным, из Анголы было увезено 5 миллионов рабов; число вывезенных конголезцев Д. Ришон определяет в 13,25 миллионов, причем эти сведения не учитывают связанные с охотой па рабов потери населения.

Разумеется, гипотетические оценки численности невольников и жертв последствий трансатлантической работорговли по-прежнему сильно колеблются, но довольно достоверно можно установить, что берегов Америки достигло не менее 20 миллионов негров. Этот показатель увеличится, однако, во много раз, если добавить к нему число погибших в пути. Еще больше людей погибло во время набегов и войн с целью захвата рабов и в длительных переходах к побережью. Нет сомнений, что косвенных жертв было намного больше, чем собственно вывезенных из Африки рабов. У. Дюбуа даже считает правомерным сделать вывод, что на каждого раба, применявшегося в Америке в качестве дешевой рабочей силы, приходится пять убитых в Африке или погибших при перевозке, т. е. в целом число жертв составляет внушительную цифру—100 миллионов человек [66] . Если принять за основу иные критерии, то и тогда нельзя не признать, что потери Африки, причем в основном молодыми и здоровыми людьми, были чрезвычайно велики и по своим последствиям не уступали стихийному бедствию.

Рассказы очевидцев более позднего времени, когда началась борьба против рабства, выявляют условия, в которых происходила работорговля. Многие африканцы, особенно женщины и дети, гибли еще во время охоты на рабов, так как она велась со страшной жестокостью и бесчеловечностью. После мучительных переходов через сотни километров безводных саванн или девственных лесов оставался в живых только каждый второй или третий из захваченных. На ночь их сковывали по рукам и ногам. Пищу и воду пленники получали очень редко. Но и тот, кто достигал корабля, не мог еще считать себя спасенным. Перед погрузкой пленных подвергали в факториях унизительной процедуре, чтобы отобрать для вывоза только наиболее здоровых.