Шрифт:
Алекс.
Внезапно я запнулся на середине фразы. Настя не отвечала. Не спорила, не злилась, а только, молча и опустив голову, слушала, как я её ругаю. Попросту ору, всё то, что накопилось за эти месяцы.
– Настя, посмотри на меня.
– Отвези меня в общагу, - спокойным голосом произнесла она. Слишком спокойным голосом. Взял подбородок - пальцы обожгло, подбородок был влажным... Повернул лицо девушки к себе. Так и есть - плачет. Без всхлипов, без истерик. Просто плачет. Чёрт! Чёрт! Черт! У неё наверно шок только что прошёл! А я тут ещё со своими претензиями...
Отстегнул ремень и придвинул слабо-сопротивляющуюся девушку к себе на колени и начал говорить успокаивающие слова в волосы. Она разрыдалась, практически сразу же. Говорила, что не виновата, что она невезучая, что она никому не нужна, кроме Оли, Юльки, Ксю, Вальки и брата. Никто на неё такую худышку и не посмотрит (с этим я ещё поспорил бы и не раз!), никто её не полюбит (а вот эту дурь я из неё точно выбью! Только чуть позже, когда успокоиться...). А потом она просто заревела тихо и часто всхлипывая... Оставалось только шептать утешения и тихо укачивать своё (да-да своё!!!) несуразное чудо... Я осторожно поцеловал висок, потом мокрый нос девушки, а потом... мир улетел в тартарары и я пропал окончательно. Она была сильной и такой беззащитной, доброй, справедливой, но ужасной врединой, красавицей, но скромной... Она была в моих руках и со мной... Я просто не мог остановиться. Я теперь люблю апельсины. Я люблю её.
От этой мысли я вздрогнул и оторвался от губ девушки. Мы оба тяжело дышали. Мои руки уже давно забрались под свитер малышки, какая нежная у неё кожа..., а её... одна спряталась под моей курткой, а другая перебирала волосы на моём затылке.
– Всё, хватит, а то Никифоровна в общагу меня не пустит...
– Настя нашла, наконец, в себе силы отстраниться и попытаться сесть на пассажирское сиденье.
– Пожалуйста, больше никогда... никогда, слышишь! Не заставляй меня так волноваться...
– и снова поцеловал. Не смог удержаться...
– Дурак, я всё равно вляпаюсь в истор..., - попыталась она вразумить меня. Нет уже! Сама свела сума, сама и расхлёбывай кашу!
– Не вляпаешься... Я не дам...
– улыбнулся и погладил по щеке.
– А ночуешь сегодня у меня. Мало ли, кто к тебе ночью заявится ещё в общагу...
– Блин!
– я улыбнулся этому крику и повернул ключ зажигания. Успокоилась. Не отпущу, не надейся!
Оля.
Так одну дуру спасла. Сегодня о ней можно и не волноваться, да и в выходные похоже тоже... Пошли спасать вторую.
– Лёня, мне нужна твоя помощь!
Если всё получится...
– Куда-то собралась?
– из-за угла вынырнул Миша и внаглую меня обнял. Никак не привыкну к тому, что теперь всё можно... Я с наслаждением обняла своего родного и любимого...
– Спасать мир. Отпустишь?
– Конечно! А то мне тут Лёня такое нарассказывал! Сколько раз я просил тебя не рисковать? А?!
– опа, закипает, как чайник!
– Я тебя люблю, - я ещё сильнее прижимаюсь и мне, как всегда, всё прощают.
– Я тебя тоже люблю, - какие же мы были идиоты тогда...
Мелодия на мобильнике возвращает меня к реальности. Марина. Что ж! Будем вышибать клин клином...
– Алле!!!
Эпилог
– Как он мог!
– Настя пнула ближайшую банку рядом с урной.
– Кто? Что? Когда?
– флегматично спросила Оля, доедая мороженое в -7 на улице. Русский человек может все, называется.
– Алекс! Он уволился! Теперь на его месте у нас Марат ведёт... Девки в шоке и не знают, как окучивать этого злобного препода. Бррр!
– А! Что-то сегодня холодновато тебе не кажется?
– Нет, не кажется, может не надо было есть мороженое, а?
– в тон ей ответила злая Настя.
– Не, это точно не от этого!
– Оля улыбнулась и заглотила одним махом оставшуюся половину порции.
– Ладно, меня Мишка ждёт! Я пошла! И не переживай из-за своего Ромео, думаю, ты ничего не потеряешь от его увольнения!
– Как же не потеряю... Сначала вел себя, как последний шизанутый влюблённый, а стоило получить то, что хотелось, так всё! Прошла любовь завяли розы... Даже не сказал, что увольняется!
– забурчала Настя себе под нос и двинулась в сторону метро, через парк.
Вдруг на повороте особо узком месте на тропинке она в кого-то врезалась.
– Извините, - пробурчала девушка и постаралась обойти препятствие. ''Препятствие'' не желало извинять и передвинулось вместе с ней, - я же сказала... Ой!
Перед ней стоял её бывший учитель, Алекс, и улыбался...
– Как ты... что...
– девушка хлопала глазами и не могла произнести ни слова. Всё обидное, что накопилось за неделю ''холодного'' обращения, всё, что она хотела сказать по поводу того, как он её высадил утром у окон общаги, как ненужный мусор, вся её злость улетела в никуда. Вот он! Стоит и смотрит на неё... и улыбается.