– Какой вопрос? – спросил чуть слышно.

– Чья сумочка?

И Татулин снова согнулся, положив лицо в маленькие ладони.

– Я понимаю ваши колебания, – сказал Демин. – И готов помочь. Не говорите, давно ли у вас эта сумочка, просто скажите, чья она. Хозяйка ведь всегда может заявить, что она ее выбросила...

– Хм, – горько усмехнулся Татулин. – Не в лоб, так по лбу... Какая разница... Что помер Данило, что болячка задавила.

– Итак, ее фамилия?

– Знайте, я чувствую себя предателем... Ужасно неприятное ощущение.

– Селиванова уже ничего не чувствует. И, очевидно, ее ощущения перед смертью были не лучше ваших. Вы один хотите отвечать за ее смерть?

– Что вы?! Просто мне хотелось...

– Фамилия, имя, отчество, – перебил его Демин.

– Ирина Андреевна Равская.

– Валюта тоже ее?

– Да. Понимаете...

– Это ее телефон в вашей записной книжке?

– Да.

– Адрес?

– Видите ли...

– Адрес мы можем узнать в ближайшем справочном бюро. Итак?

– Улица Парковая, двадцать седьмой дом... квартира шесть.

Татулин вдруг тонко захихикал, принялся пожимать плечами, часто перебирал пальцами, расстегивал пуговицы на рубашке, снова застегивал, потом захныкал...

– Чего это он? – удивился Демин.

– Устал, – усмехнулся Кувакин. – Отдохнуть хочет. Он отдохнет, и снова все будет нормально, верно, Григорий Сергеевич?

– Да... Да... Конечно... Я отдохну... Я очень устал.

Выйдя из здания, Демин и Кувакин невольно замедлили шаг, вдыхая холодный свежий воздух. Машина, занесенная снегом, была почти не видна на фоне серого здания.

– Ну, – проговорил Кувакин. – Что скажешь? Татулин – главарь?

– Не похоже... Суетлив, трусоват... Игрунчик.

– Кто же? Равская?

– Надо посмотреть.

– Значит, к ней?

– Что у нас в активе? – спросил Демин. – Мы готовы разговаривать? Козыри есть?

– Показания Татулина, по-моему, дают основания допросить ее по существу. Спросим, откуда валюта... Да и так ли уж важно, что она скажет? – Кувакин открыл дверцу машины. – Поехали, Валя, не будем терять времени. Вполне обоснованные догадки мы уже можем строить, – сказал он, когда машина выехала из ворот.

– Догадки мы и раньше могли строить сколько угодно. Нам нужны факты, документы, показания, соответствующим образом оформленные и закрепленные юридически, – гнусаво протянул Демин, передразнивая кого-то, кто любил делать такие замечания. Кувакин сразу узнал, кого имел в виду Демин, рассмеялся. – Парковая, Володя, – сказал Демин водителю. – Парковая, двадцать семь.

Они с трудом пробирались в потоке машин, подолгу стояли на перекрестках, ожидая зеленого света. Мокрый снег, покрывающий дорогу, был уже настолько разъезжен, что превратился в жидкую грязно-серую кашицу, и прохожие старались идти подальше от проезжей части.

– Пообедать бы, – обронил шофер, не отрывая взгляда от дороги. – Кушать хочется.

– Да, неплохо бы, – поддакнул Демин, думая о своем. – А знаешь, Коля, не верю я этому Татулину. Уж больно легко он раскололся.

– Легко?! А пять допросов перед этим ты учитываешь? Он измордовал меня до последней степени. Когда тебе удалось так легко описать его будущее, когда он увидел, что оказался замешанным в преступлении, о котором и думать не мог... По-моему, он дрогнул. Хаханьки кончились. То-то его повело так в конце, совсем поплыл мужик.

– И все же, и все же, – с сомнением пробормотал Демин. – Как ты представляешь себе ход его мыслей?

– Очень четко представляю, поскольку мы с ним об этом не один час беседовали. Он попался с валютой и решил все взять на себя. Не из благородства, конечно, не из желания спасти друзей, об этом не может быть и речи, не тот человек. Ему было выгодно никого не впутывать в дело, потому что тогда уже речь шла бы о сознательном, продуманном групповом промысле. А сегодня он понял, что его система защиты лопнула, что отделаться символическим наказанием ему не удастся. Дохнуло серьезной опасностью, скажем так.

– Я вот думаю, не Равская ли звонила сегодня Селивановой... Та назвалась Ириной. Равская тоже Ирина... Голосок у нее был этакий... хозяйский...

– Хочешь проверить? – Кувакин улыбнулся. – Остановимся у первого же телефона-автомата, и ты позвони ей.

– Предупредить о нашем приезде?

– Спроси, не диспетчерская ли, не гастроном ли, скажи, что ошибся номером, ну?

– А что, можно попробовать. Греха большого в этом нет. Чего не бывает – вдруг повезет.

Через минуту машина вильнула в сторону и остановилась. Демин, подняв воротник, быстро пробежал к телефонной будке и захлопнул за собой дверь. Кувакин остался в машине, с любопытством глядя, как, сверяясь по блокноту Татулина, Демин набирает номер, ждет соединения, что-то говорит, слушает. Наконец Демин повесил трубку и вернулся в машину.