— Что делать, сир. Думаю, мне еще предстоит встретить женщину, которая согласилась бы стать спутницей моей жизни, не заботясь о том, смогу ли я предоставить ей стол и кров, а также наряды и все остальное, что она пожелает!

— А разве женщин можно обвинять в том, что они хотят быть уверенными в вашей финансовой состоятельности? — напористо поинтересовался принц. — Отсутствие денег — очень неприятная вещь, мне это известно по личному опыту! Но ведь вы человек исключительный, Роттингем. Я уверен, что немало красоток готовы полюбить вас без всяких денег!

— Мы говорим о браке, сир, — напомнил граф. — Любовь — это нечто другое.

— Ну что же, продолжайте слыть сердцеедом и дамским угодником! — сердито воскликнул его венценосный собеседник. Затем, как будто интуиция подсказала ему новую мысль, что, кстати, с ним часто случалось, добавил: — Нет, это не так. Вы не дамский угодник, вы слишком властны, слишком непреклонны, слишком…

Он попытался отыскать подходящее слово.

— Вы хотите сказать — безжалостен, сир? — подсказал граф Роттингем.

— Пожалуй, — согласился принц. — Вы часто бываете безжалостным, Роттингем. Вспомните, как вы выставили Мейнуоринга из всех клубов и заставили остальных подвергнуть его остракизму.

— Он того заслужил, сир, — ответил граф.

— Возможно, но немногим хватило бы решимости наказать его именно таким образом, как это сделали вы. — Принц помолчал. — Да, «безжалостный» — самое верное определение для вас, Роттингем, но жена, пожалуй, смогла бы повлиять на ваш характер.

— Сомневаюсь в этом, сир.

— Все равно, — продолжил принц, — так или иначе вы задумаетесь о наследнике, если ваше богатство так велико, как о нем говорят.

Заметив в лице принца явное любопытство, граф ответил:

— На сей раз сплетни обо мне верны. Скажу честно, на отсутствие средств я не жалуюсь.

— Я сгораю от любопытства и хочу узнать, как вы этого добились, — признался принц. — В конце концов, если я не ошибаюсь, вы покинули Англию, когда вам был двадцать один год и в вашем кармане не было ни пенса.

— Мой отец обанкротился, — сухо ответил граф. — Он дочиста проигрался в карты, растратив все семейное состояние, и, как будто этого было недостаточно, затеял еще и скандал, который привел к тому, что его при порочащих обстоятельствах убили на дуэли.

— Все это достойно сожаления, — сочувственно отозвался принц. — Я помню, что его величество с глубокой озабоченностью отзывался об этом случае.

— Мне крупно повезло, — продолжил граф. — Я смог перевестись в полк, который отправлялся в Индию. Возможно, это и не слишком интересно вашему королевскому высочеству, но в одном небольшом сражении я получил ранение, и это круто изменило всю мою жизнь.

— Каким же образом? — полюбопытствовал его собеседник.

Видя его искренний интерес, граф продолжил:

— По состоянию здоровья я был отправлен в отставку. Не имея денег на возвращение в Англию, я стал искать для себя занятие, которое позволило бы мне разбогатеть. Английские аристократы могут счесть подобный род занятий недостойным, но я занялся торговлей.

— Торговлей? — удивился принц Уэльский.

— Мне вновь чрезвычайно повезло, — ответил граф. — Один черноглазый юноша помог мне познакомиться с купцами, которые наживают огромные состояния в этом восточном эльдорадо, о котором через несколько лет вы, несомненно, узнаете гораздо больше.

— Расскажите мне об этом! — потребовал принц с нескрываемым любопытством, которое не могло не польстить графу.

— Ваше королевское высочество отлично знает, что в Англию идет из Индии постоянно возрастающий поток пряностей, индиго, сахара, слоновой кости, эбенового дерева, чая, сандала, соли и шелка. На них я разбогател, что позволило мне не только восстановить прежнее положение в обществе, но и обелить репутацию моего отца.

— Миссис Фицгерберт говорила мне, что вы выплатили все его долги, — заметил принц.

— Все до последнего фартинга, — подтвердил граф, — а также набежавшие за это время проценты! Если можно так выразиться, теперь его репутация снова подобна чистому листу.

— А ваши поместья?

— Их я тоже смог выкупить, но это произошло совсем недавно, всего несколько недель назад, — ответил граф. — Двадцать три года назад, когда мой отец стал понемногу разоряться, мой кузен, полковник Фицрой Рот, взял особняк и окружающие его земли под свою опеку. Он также принял на себя обязательства по всем нашим арендаторам и пенсионерам, скоту и прочему имуществу при условии, что до конца его жизни все это останется его собственностью.