– Я думал, мне самому придется с тобой управляться как-то. А теперь эта проблема отпала.

В кабинете для допросов наступила тишина.

– Ты зачем пришел? – тихо спросил Тригорский.

– Посмотреть на тебя. Я теперь свободен, – Ангел Майк тряхнул волосами. – В музее больше не работаю. И вообще – моя жизнь только начинается, папа.

Дверь открылась, и в комнату зашел конвойный. В руках он держал сумку Майка и пластиковый контейнер – самый обычный, из тех, что хозяйки держат в холодильниках.

– Ты что это принес, парень? – спросил он брезгливо.

В пластиковом контейнере – зеленая жижа.

– Васаби, – ответил Ангел Майк. – Японский хрен для папочки. Будет чем сдобрить баланду.

– Пошел прочь, мерзавец! – взревел Тригорский.

И на секунду стал тем самым – прежним, страшным, которого Катя и Анфиса видели в огне пожара.

А затем он рухнул на стул и закрыл лицо руками.

Ангел Майк вышел из Красногорского УВД. Простенький мотивчик, что он насвистывал от удовольствия, вдруг примерз к его губам.

На тротуаре напротив здания он увидел участкового Миронова. В этот день с него как раз сняли гипс…

А в это самое время Катя и Анфиса вышли из такси на Волхонке. Они стояли у ограды музея. Здание уже целиком скрывали строительные леса, во дворе, заставленном вагончиками, сновали строители. Музей закрылся на генеральную реконструкцию.

И уже ничто не напоминало…

Анфиса – теперь ей предстояло щеголять в гипсе с рукой на перевязи – пыталась рассмотреть ту самую клумбу роз.

Катя – пролом в стене. Но пролом заделали сразу, а на месте клумбы стояла бетономешалка.

В общем, ничто уже не напоминало…

– Вот интересно, не появись тут «Проклятая коллекция», случилось бы все это? – спросила Анфиса.

И Катя поняла – хотя ничто уже не напоминало, они думали об одном.

Сам великий музей, это здание…

– Хорошо, что теперь пропуск сюда навсегда постоянный, – Анфиса взяла Катю за руку и повела деловито к служебному входу.

И великий музей обнял их, когда они вошли с жаркого солнца в сумрачный пустой вестибюль – обнял, окутал прохладой.

Нет, лишь на первый взгляд он казался пустым – всюду кипела работа, в залах рабочие и служители музея паковали в ящики на время ремонта экспонаты. И вся экспозиция выглядела точь-в-точь как та коллекция.

В упаковочном материале все коллекции смотрятся одинаково.

– Хотелось бы скорее все увидеть, а теперь тут ремонт, – Анфиса вздохнула.

И Катя улыбнулась – они снова думали об одном. Она достала из сумки планшет, включила, открыла нужный сайт.

– Все уже давно здесь, в открытом доступе, – сказала она. – Кристина теперь ведет постоянный блог от имени куратора. Вся «Проклятая коллекция» выложена в Сеть, все экспонаты, исследование артефактов. Блог стал популярным, много просмотров, комментариев. Совмещенная мумия – просто абсолютный хит.

Они стояли посреди музея и смотрели в компьютер на «Проклятую коллекцию».

– Ремонт ремонтом, а научная работа у них тут продолжается.

– А имена?

Катя коснулась пальцем дисплея планшета.

Собрание, переданное в дар Ибрагимбеком Саддыковым…

Спасенное, как и весь музей, Юсуфом Ниязовым, при памятном трагическом взрыве…

– Пусть где-то там спорят и хотят запретить, – сказала Катя. – А все уже здесь – в открытом доступе. Кристина постаралась, чтобы их имена люди помнили…

– Вон она, на лестнице, машет нам, – воскликнула Анфиса.

На главной лестнице с убранной бежевой ковровой дорожкой, среди золотистых колонн – двое, словно на капитанском мостике: Виктория Феофилактовна и Кристина рядом с ней, как теперь уже верный, преданный до конца оруженосец.

Никаких прежних деловых костюмов и шпилек – свободные брюки, балетки и мешковатая блуза – дань беременности.

– Ребенок родится, а потом откроют музей после ремонта и отпразднуют сто лет, – Анфиса помахала рукой в ответ. – Давай поднимемся, они нас ждут.

В Египетском зале рабочие осторожно снимали со стены и упаковывали драгоценную фреску.

Ладья Вечности отправлялась в спецхран. Василиса Одоевцева – в модном летнем комбинезоне и парике цвета воронова крыла, словно египетская жрица, пристально следила, чтобы все было в порядке.

Толстый пушистый кот играл на полу обрывками веревок и мятой бумагой. Тот самый кот Бенедикт, считавший свою жизнь приятной и удавшейся, и о котором все почти забыли в суматохе.

С некоторых пор Василиса с разрешения администрации стала брать его с собой на работу – в неразберихе ремонта появился страх перед нашествием крыс.