Первоначальные объяснения успеха китайцев были просты: Китай располагает самым большим в мире массивом дисциплинированной, трудолюбивой, а также дешевой рабочей силы. Народ Китая – это культурный и экономический монолит, экономически активная часть которого превышает 750 миллионов человек. Даже недоброжелатели Китая должны были признать за его народом «невероятную» социальную дисциплину и энергию, способность к организации, а также «эффективное развитие талантов». Крупные западные корпорации, которые начали создавать в Китае свои предприятия, с немалым удивлением наблюдали, как с руководством пятитысячного коллектива китайских рабочих и служащих справлялись всего 15 менеджеров. Известный американский экономист и социолог Джованни Арриги писал: «Особая привлекательность китайской рабочей силы состоит в ее высоком качестве – в смысле здоровья, образования и способности к самоуправлению – в сочетании с быстрым образованием внутри самого Китая условий спроса и предложения для продуктивной мобилизации этих резервов рабочей силы. Это сочетание не результат деятельности иностранного капитала, но результат процесса развития, основанного на национальных традициях, включая даже революционную традицию, собственно, и породившую КНР. Иностранный капитал включился в этот процесс позже, в некоторых аспектах поддерживая его, но в чем-то и препятствуя» (Д. Арриги. Адам Смит в Пекине. М., 2009. С. 386).

Дополнительным объяснением для многих служило обращение к ценностям богатой и древней китайской истории. Мусульманский мир не смог и не захотел опираться на ценности и достижения предшествующих ему цивилизаций Ближнего Востока и Средиземноморья. Напротив, многие из успехов Европы историки связывают с феноменом Возрождения, необычной связью между античностью и поздним Средневековьем, которая помогла быстрому становлению европейской культуры и цивилизации. Однако сходные процессы передачи информации через столетия и тысячелетия происходят сегодня и в Китае. Эти процессы развиваются на наших глазах, и по интенсивности, а также по быстроте освоения открывающегося Китаю исторического наследия они превосходят все то, что происходило в Европе в столетия Ренессанса. Современный Китай открывает, находит, а то и в самом прямом смысле откапывает огромные культурные ценности, накопленные за несколько тысячелетий китайской цивилизацией. Все это служит важным стимулом для мощного развития китайского национального самосознания и источником большой национальной энергии. В последние 60 лет в Китае происходил стремительный по историческим меркам процесс национальной консолидации, и сегодня китайцы – это единая и патриотически настроенная нация. Идея социализма не противоречит в Китае идеям национального возрождения, ибо Китай строит социализм «с китайской спецификой». Поддерживая и углубляя развитие новой китайской идентичности, лидеры современного Китая не противопоставляют свою страну и свой народ другим странам и другим народам. Они заявляют о своем стремлении к построению «богатой, сильной, демократической, цивилизованной, гармоничной и модернизированной социалистической страны, которая будет проводить политику реформ и открытости» (из торжественной речи Ху Цзиньтао на параде по случаю 60-летия КНР 1 октября 2009 года).

Еще Наполеон говорил о Китае как о «великане, который спит». Однако Гегель настаивал на том, что этот сон будет продолжаться вечно, ибо «мировой дух» покинул Китай навсегда. Но Китай не только проснулся; он поднимается, расправляя плечи. И мы видим – кто с удивлением, кто с надеждой, а кто и со страхом, – что это действительно великан. «На международную арену выходит не просто еще один игрок. Выходит величайший игрок в истории человечества». Эти слова были сказаны еще в конце XX века лидером Сингапура Ли Куан Ю, одним из самых успешных реформаторов прошлого века. Если использовать терминологию Льва Гумилева, то можно сказать, что китайская нация вступила в период пассионарного подъема. Это подъем национального духа, который будет продолжаться и в XXI веке. Китайцы проявляют невиданную ранее активность и интенсивно осваивают не только собственное богатое наследие, но и духовные, а также научно-технические достижения других стран и народов.

Все нации сформированы историей и природой. Американцы – это нация иммигрантов из Старого Света, а также невольников, которых миллионами везли сюда в трюмах кораблей из Африки. Теперь сюда едут новые миллионы иммигрантов из мусульманских стран и из стран Латинской Америки. США – это гигантский плавильный котел для многих наций, который начал работать 350 лет назад, и эту «плавку» еще далеко не завершил. Русские – это народ, сформировавшийся в северной части Восточной Европы и на огромных пространствах Урала и Сибири. Русский народ живет не в тесноте, а на огромных просторах, но с климатом, слишком суровым для стран Западной Европы и для стран Южной и Восточной Азии. Китайцы формировались как нация искусных земледельцев, ремесленников и торговцев в условиях орошаемого земледелия и жесткой регламентации труда и образа жизни. Китайцы более терпеливы в лишениях и невзгодах, чем русские. Они более упорны в труде, чем японцы, и более дисциплинированны и склонны к организации, чем немцы. Они более бережливы, чем французы, и более предприимчивы, чем американцы. Но китайской традиции и китайскому национальному сознанию несвойственны ни самурайская воинственность, ни британское высокомерие, ни русская широта, ни американский индивидуализм. Однако и как нация, и как государство Китай проникнут сегодня стремлением добиться успеха.

Давая характеристику китайцев как участников мирового бизнеса во всех его проявлениях, западные наблюдатели и эксперты обычно подчеркивали такие качества китайцев, как их трудолюбие, неприхотливость, а также способность к организации и дисциплину. Большой неожиданностью для западных предпринимателей оказалась, однако, предприимчивость их китайских партнеров, которые во многих случаях превзошли в своих начинаниях и в деловой хватке как европейских, так и американских и даже японских бизнесменов.

В памяти европейцев были еще живы картины первых десятилетий XX века, когда в Китае царили хаос и безвластие. Знали в России и в Европе и те описания Китая, которые были составлены в разные периоды XIX века. Но Китай находился в это время в состоянии упадка, когда китайцам трудно было проявить свою предприимчивость. Однако еще в XVII и XVIII веках Китай был единым государством с более высоким уровнем развития экономики, чем это можно было видеть в Европе. Еще раньше – в VII – Х веках, когда в Европе только начало развиваться феодальное общество, – в Китае наблюдался подъем сельского хозяйства, различных ремесел, ткацкого производства и кораблестроения. В стране существовала развитая сеть водных и сухопутных путей, и Китай поддерживал широкие экономические и культурные отношения с Японией и Кореей, с Индией и Персией, а также с арабскими странами. Китайская предприимчивость имеет поэтому давние корни: и в древнем, и в средневековом Китае сословия торговцев и ремесленников были весьма уважаемы и влиятельны. Сама жизнь китайского народа, полная невзгод, вынуждала китайцев быть изобретательными и предприимчивыми.

Из Китая пришли в Европу не только порох и компас, но также чай и бумага. Книгопечатание было изобретено в Китае гораздо раньше, чем в Европе, и первая энциклопедия была составлена в Китае еще тысячу лет назад. В Китае был создан первый плуг, а также роторный винт для подъема воды на орошаемые поля. В Китае первыми научились литью и производству в формах стандартных изделий из железа. Еще в V веке из Китая на Запад пришло ветряное колесо и мельница. Даже бумажными деньгами начали пользоваться в Китае еще в XI веке. После завоеваний и походов Тимура (Тамерлана) в Среднюю Азию из Китая были привезены первые инструменты для астрономических наблюдений. Китайцы первыми научились пользоваться астрономическими часами, а в китайской пиротехнике впервые стали использовать принципы ракетного движения.

Основной просчет западных коммерческих фирм, которые весьма активно и даже жадно начинали в 1980-х годах осваивать гигантский внутренний рынок Китая, состоял в том, что они недооценили предпринимательские и ремесленно-производственные таланты самих китайцев. Политика открытости, провозглашенная Дэн Сяопином, очень обрадовала западные фирмы, которые были заинтересованы в расширении своего экспорта. В Китай уже с конца 1980-х годов пошел весьма сильный поток потребительских товаров из стран Запада – из США, из Германии, Франции, Италии, из Канады и Японии. Это были экспортные товары высокого качества, и для рядовых китайцев они были слишком дороги. Однако в Китае в конце 1980-х и в начале 1990-х годов уже имелись миллионы более обеспеченных граждан, охотно покупавших импортные товары: спортивную одежду, костюмы, телевизоры, холодильники, электротехнику, инструмент и т. д. Но китайский внутренний рынок столь велик, что ни одна из западных фирм не могла его насытить и на 20 %. Поскольку товары уже находились в Китае, их начинали копировать и изготовлять десятки мелких и средних компаний из разных провинций. Ни в Нигерии, ни в Бразилии, ни в Индии никто не смог бы наладить в 1985–1995 годах в промышленных масштабах изготовление копий швейцарских и японских часов, итальянских и немецких холодильников или американских мотоциклов. Однако в Китае существует давняя традиция и большое искусство в изготовлении копий, хотя первоначально это были копии с древних статуэток, посуды, картин, блюд, наборов для чайных церемоний и т. п. И сегодня пекинские или шанхайские рынки переполнены такого рода копиями древних изделий, которые только эксперт мог бы отличить от музейных оригиналов. Еще в первые десятилетия XX века в европейских и американских антикварных лавках и музеях имелись в обилии предметы китайского искусства, относящиеся к первым векам нашей эры, которые являлись, однако, хорошими копиями с изделий, изготовленных три или даже четыре тысячи лет назад. Почти все нынешние китайские миллионеры и миллиардеры начинали свой бизнес в 1990-е годы с изготовления копий популярных западных товаров, а не с приватизации государственных предприятий и банков, как это происходило в те же годы в России.