Спустя час никому уже не было смешно, особенно Сандре. Собравшиеся походили на средневековую толпу, завороженно смотрящую на обезглавливание. Напряжение между ударом и «спасибо» увеличилось, зрители приросли к стульям, ни одно спортивное событие не имело такого успеха. Пассивная все с большим трудом выговаривала свое «спасибо», а ее партнерша тем временем вытащила приспособление под названием свиной кнут, это был последний хит. Ночью Сандра не сомкнула глаз. О сне не могло быть и речи.

Когда Сандра вновь пришла к Тане за снотворными таблетками, та сурово покачала годовой. Она опять плакала.

— Ты глубоко влипла. Это плохо. Позвони тому барыге, если хочешь. Я больше не дам тебе таблеток.

— Ты о чем, Таня? Ты не даешь их мне, я их покупаю.

— Нет, не покупаешь. Во всяком случае, не у меня.

— Успокойся, я просто хочу уснуть.

— Ладно, вот, возьми. Но это все. Больше не дам. Денег не надо. Я, наверно, скоро перееду, так что никакого обмена телефонами. Ты меня поняла? Дружбе конец. — Сказав это, Таня расплакалась и стала обнимать и целовать Сандру на прощание. Сандра не понимала, что происходит. В конце концов Таня захлопнула дверь перед ее носом.

Сандра включила стеклоочистители вместо поворотника. Она поняла это только через секунду. Все из-за Таниных таблеток. Совсем не такие, как раньше. Эти гораздо сильнее. Теперь она перепутала переключатель скоростей с поворотником. Черт, вот идиотка.

Эффект от этих новых модных наркотиков абсолютно непредсказуем. Ну и ладно. Нужно только не забывать дышать, и кайф станет как платье, прилипающее к спине, когда сломан кондиционер. Мало антифриза, или газолина, или что там они заливают. Какой-то озоноразъедающий химикат поглощал ее мозг, пока она торчала в пробке и маялась от скуки. Сандра могла поклясться, что стоит здесь, на светофоре, целый месяц, — ничего странного, это отходняк. БИИП! Черт, чуть не ударилась башкой о зеркало! Она обернулась посмотреть, кто там гудит. Потом поняла, что остановилась на зеленый свет.

Сандра теперь часто принимала наркотики за рулем — под кайфом она ездила прескверно. Внимание расползалось по всей приборной доске, когда она смотрела на огни встречных машин. Неважно, сколько раз Сандра повторяла себе: зеленый — ехать, красный — стоять, в половине случаев она делала все наоборот, а когда выходило правильно, это было случайно. К тому же она заблудилась. Два раза проехала по бульвару Вентура в поисках ресторана «Петушиный хвост», но так и не нашла. Фрустрация — как раз то состояние, в котором она пребывала, когда одновременно нажала на тормоз и на газ.

Было жарко, и, как обычно, еще жарче здесь, в долине, усеянной кондоминиумами, в которых жили дети, слишком маленькие, и старушки, слишком старые, чтобы сбежать отсюда. Жители Голливуда избегали этого места. Проезжая по бульвару Вентура в третий раз, Сандра наконец нашла ресторан, во что верилось с трудом. Это был один из тех дурацких загородных ресторанов, назойливо больших, любезно набитых невкусной едой и зачастую принадлежащих ближайшему убогому мотелю. Сандра привыкла к первоклассным голливудским кафе, ни она, ни ее друзья под дулом пистолета не стали бы есть в подобном заведении. Но это Банни предложила пойти сюда, а поскольку Сандра не очень хорошо знала Банни, она и согласилась. Не знала — это еще мягко сказано. Сандра ни разу не говорила с Банни, когда они жили в одном доме, поэтому столь неожиданное приглашение на ланч повергло ее в шок. Она поехала в страшную долину только из любопытства. Что же такого важного могла сообщить эта женщина, коль согласилась за свой счет пригласить в ресторан совершенно незнакомого человека?

Сандра прекрасно знала семейную ситуацию Банни, знала, что ее муженек гуляет направо и налево, а потому опасалась, что Банни просто хочет поплакаться кому-нибудь в жилетку или, еще хуже, может прямо спросить, кого трахает ее муж. Если так, то это будет самый короткий ланч в истории. Она знала, что у них нет ничего общего. Пеленки и школьные автобусы — не самая любимая Сандрой тема для обсуждения.

Пройдя через изжаренную солнцем стоянку, Сандра очутилась прямо у дверей ресторана в псевдотюдоровском стиле, открыла дверь и попала в другой мир. Здесь было темно и прохладно, будто на дне аквариума с искусственным зеленым светом. Кондиционер журчал, как система очистки воды. В цветовой гамме преобладали бирюзовый и черный, отчего создавалось ощущение, что ты под водой. Пик наплыва посетителей, если тут подобное и случалось, уже миновал, тихая атмосфера располагала к спокойствию. Самое оживленное, гериатрическое, место было у стойки бара. Там текла жизнь, но очень медленно. Посетители прилипли к полированной черной стойке, как заржавевшие устрицы и рачки, седовласые одинокие пузатые мужчины медленно подносили к губам бокалы янтаря и золота, а пожилые женщины, состарившиеся вместе с макияжем, пародировали телодвижения, которые раньше побуждали этих ракообразных к действию. Теперь они только наблюдали из-под полуприкрытых век. Рыжеволосая старуха раскинула руки, словно морская звезда на дне океана. Рядом с ней сидела самка моллюска, которая по тупости забыла свою раковину. Белая и жирная, она бесстыдно расплылась по сиденью, за ней морская актиния извивалась под синими кудрями. Сандра искренне надеялась, что это парик.

К ней подплыл официант, передвигавшийся, вероятно, с помощью спинного плавника.

— Вам что-нибудь принести?

— Мартини, пожалуйста. У меня здесь встреча.

В темном жидком воздухе было что-то такое, что заставило ее заказать коктейль, хотя днем она собиралась позаниматься спортом. Официант уплыл, делая руками плавательные движения.

Должно быть, вся долина усеяна подобными проточными прудами, в сети которых попадаются старики. Здесь умирают любые побуждения, истекает срок водительских прав. Здесь, спрятавшись от солнца, они вспоминают голливудские ночи и танцы под причитания саксофона, а не электрогитар. Она улыбнулась морской звезде и устрице, ощутив себя ценной крупной рыбой в этом трогательном прудике. Наверное, Голливуд слишком велик, уж лучше быть незаметным, так безопаснее.

— Сандра?

— Банни? Я заказала коктейль. — Сандра попыталась скрыть разочарование в голосе: она ожидала увидеть телезвезду, а перед ней стояла плохо одетая мамаша.

— Ох, я не пью. Я снова беременна, — сконфуженно улыбнулась Банни.

Бедная Банни, вид у нее был такой, будто она только тем и занимается, что выкармливает детей и делает бутерброды, намазывая на хлеб ореховое масло. Сандра терпеть не могла детей и женщин, которые производят их на свет. Глядя на эту заботливую мать, она потеряла всякий аппетит.