«Дела неважные, — думал я.

Но отпускать его было уже опасно. Слишком долго просидел Клюквин в клетке, теперь он мог погибнуть в лесу, от которого отвык.

Я прочитал специальные книжки, можно ли отпускать на волю птицу, которая долго просидела в клетке. В одних говорилось — нельзя, в других — отпускай.

«Ладно, — решил я в конце концов, — пусть сам выбирает».

Однажды я вынес клетку на балкон и повесил её на гвоздик. Дверь с балкона в комнату оставил открытой.

А в комнате, в комнате я устроил настоящую ярмарку — развесил под потолком гирлянды еловых, сосновых, ольховых шишек, кисти рябины и калины, связанные вениками, повсюду натыкал еловых веток.

Капитан видел всё, что делается в комнате, через стекло и через открытую дверь.

Потом я вышел на балкон и открыл дверцу клетки. Теперь он мог лететь в комнату, где раскачивались под потолком гирлянды шишек, где светился аквариум.

Капитан Клюквин вышел на порог клетки, потом вскарабкался на её крышу, клюнул зачем-то железный прут и вдруг ахнул с балкона в небо. Он пролетел немного к мельничному комбинату, потом резко повернул и набрал высоту.

Какое-то мгновение я видел его красную грудь, а потом он пропал, улетел за наш дом, за пожарную каланчу, к сокольническому лесу.

Наверное, неделю я не снимал клетку с гвоздя на балконе, и в комнате сохли под потолком связки калины и рябины, гирлянды шишек.

Оканчивался апрель, и я каждый вечер сидел на балконе, наигрывал Пятый этюд Джульяни, ожидая Капитана Клюквина.