Ты все решил, но тебе не хватало духу?

Тогда откуда у тебя взялось мужество не отступить и умереть?

И почему ты для верности устроил так, чтобы после выстрела тебя разорвало на куски?

— Спишь?

В дверь постучали, и в кабинет просунулась голова Херманссон.

— Да не особенно.

Гренс поднялся. Он обрадовался Мариане, он часто радовался ее приходу. Мариана присела рядом с ним на диван, с папкой в руках.

— Я закончила собирать материал по убийству на Вестманнагатан. И уверена, что прокурор не сочтет это убийство делом первостепенной важности. Так что все, следствию конец.

Гренс вздохнул:

— Это все… дьявольски странно. Если мы отступимся… это будет мое третье нераскрытое дело с тех пор, как я работаю в полиции.

— Третье?

— Одно — в начале восьмидесятых. Труп изрубили на части. Его нашли неподалеку от Кастельхольмена какие-то рыбаки, они проверяли сети. Одно — всего две зимы назад. Женщина заблудилась в системе подземных ходов под больницей. Ее нашли с лицом объеденным крысами. — Он легонько хлопнул ладонью по папке. — Сдал я, что ли? Или это жизнь стала такой сложной?

Херманссон смотрела на шефа улыбаясь.

— Эверт!

— Что?

— Сколько времени ты здесь работаешь? Точно?

— Ты же знаешь.

— Сколько?

— Ну… когда я начал, ты еще не родилась. Тридцать пять лет.

— И сколько убийств ты расследовал?

— Тебе точное число?

— Да.

— Двести тринадцать.

— Двести тринадцать?

— Вместе с этим.

Она снова улыбнулась.

— Тридцать пять лет. Двести тринадцать убийств. Из которых три — не раскрыты.

Гренс не ответил. Вопросов больше не было.

— По одному на каждые двенадцать лет, Эверт. Не знаю, как тебе такая статистика. По-моему, результат вполне удовлетворительный.

Гренс искоса взглянул на нее. Иногда он думал об этом. Ведь он знал. Если бы у него был сын или дочь.

Они были бы примерно как она.

— Еще что-нибудь?

Мариана открыла папку, вынула самый последний файл.

— Два вопроса.

Вытащила из сопротивляющегося пластика два листа бумаги.

— Ты просил составить список исходящих звонков, сделанных из Аспсосской тюрьмы, между без пятнадцати девять и без пятнадцати десять утра и между половиной второго и половиной третьего дня.

Аккуратные колонки: цифры слева, имена и фамилии — справа.

— Тридцать два звонка. Несмотря на приказ об ограничении на исходящие звонки из тюрьмы.

Херманссон провела пальцем по длинному ряду цифр.

— Я исключила тридцать звонков. Одиннадцать — это служащие звонили своим близким, беспокоились или предупреждали, что будут дома поздно. Восемь — нам, в полицию, в Аспсосский округ или в городскую полицию Стокгольма. Три — в пенитенциарную службу в Норрчёпинге. Четыре — родственникам заключенных, которые ехали на плановое свидание, их попросили выбрать другое время. И… — Она посмотрела на комиссара. — Четыре звонка — в крупные ежедневные газеты, на номера, по которым принимают информацию от граждан.

Гренс покачал головой.

— Обычно столько звонков и бывает. Насчет газет — что, наши же коллеги туда и звонили?

Херманссон усмехнулась.

— По мнению канцлера юстиции, твой вопрос подпадает под категорию «отслеживание источников». По-моему, за это дают реальный срок.

— Значит, коллеги.

Мариана стала читать дальше.

— Я проверила все. И получила тридцать вполне правдоподобных объяснений.

Она провела пальцем по нижним строчкам колонок.

— Остаются два звонка. Один — утром, в девять двадцать три, один — после обеда, в два двенадцать. Звонки сделаны из Аспсосской тюрьмы на номер, принадлежащий отделению компании «Эрикссон» в Вестберге.

Следующий файл, исписанные от руки листочки блокнота.

— Я их проверила. Если верить отделу кадров «Эрикссона», номер принадлежит сотруднице по имени Софья Хоффманн.

Гренс кашлянул.

— Хоффманн.

— Замужем за Питом Хоффманном.

Мариана перевернула бумажку. Еще написанное от руки.

— Я проверила ее личную информацию. Софья Хоффманн проживает на Стокрусвэген, в Эншеде. Полное название предприятия — акционерное общество «Эрикссон Интерпрайз». По словам работодателя, Софья Хоффманн исчезла с рабочего места вчера незадолго до обеда.

— Когда происходила операция с заложниками.

— Да.

— Между двумя звонками.

— Да.

Эверт поднялся с мягкого дивана и распрямил больную спину, а Херманссон тем временем достала еще одну бумажку.