— Нет, — ответил Гриффин, поднявшись с кресла. — Я сам верну его ей.

После двух недель пребывания в четырех стенах вместе с заболевшей Жаклин Розамунде меньше всего хотелось присутствовать на балу, который раз в году давал герцог Монфор.

Сесили, наоборот, придерживалась совершенно противоположного мнения.

— Хватит сидеть в заточении! Пойдем, покажешь мне, что ты наденешь на бал.

Подтрунивание и упреки Сесили, ее собственное нежелание выглядеть брошенной женой, соединившись вместе, побудили Розамунду отбросить колебания и поехать на бал.

Она умышленно выбрала платье со шлейфом, чтобы иметь предлог отказаться от танцев. Танцевать она была еще не готова. Хотя послушать музыку тоже было приятно, танцы, как это ни странно, на этот раз ее не очень привлекали.

В самом начале бала Розамунда похвалила себя за благоразумное решение.

Эндрю предложил ей станцевать первый тур.

Услышав отказ, он очень удивился. Вытаращив глаза, прошептал:

— Никогда раньше ты не отказывалась от танцев. Неужели ты в положении?

Его вопрос смутил ее, она покраснела и отвернулась. У нее на глаза навернулись слезы.

— Энди, что за бестактный вопрос? Конечно, нет. Если я выгляжу бледной и осунувшейся, то все это из-за болезни Жаклин. Я ведь ухаживала за ней, поэтому сегодня у меня нет настроения танцевать.

— Трегарт еще не вернулся? — спросил Эндрю.

— Пока нет.

— Ты не знаешь, когда он появится? У нас с ним важная встреча у Джексона на следующей неделе.

— Ничего не знаю, Энди, — довольно резко ответила Розамунда. — На твоем месте я не очень-то рассчитывала бы на него.

— Черт бы его побрал. Я так надеялся, что он изменится к лучшему.

Розамунда бросила на него настороженный взгляд. Не стоило недооценивать Энди, он очень чуткий человек.

— Он причинил тебе боль, я же вижу. — Он вздохнул. — Именно этого я и боялся.

Розамунде не хотелось говорить о наболевшем. Улыбнувшись, она сказала:

— Ради Бога, прости меня. Я вижу знакомых, которых должна поприветствовать.

Энди шутливо поклонился и отошел.

Розамунда шла через бальный зал, кивая знакомым и улыбаясь, но из осторожности не вступая в разговор, чтобы уклониться от неизбежного вопроса — почему не видно графа Трегарта. Благополучно миновав всех известных сплетниц, она решила подойти к беседовавшим в сторонке герцогу Монфору и леди Арден.

Через несколько минут обычной светской беседы она коснулась темы, которая ее волновала: брак Жаклин с Мэддоксом.

Резким движением закрыв веер, леди Арден заметила:

— Дорогая, не беспокойтесь. Все в наших руках. Мистер Мэддокс просил меня о помощи раньше вас, и я, смею вас уверить, обо всем переговорила с Девером. Он пришел в ярость, рычал словно раненый лев, но я его уговорила, пообещав ряд уступок взамен на его согласие на брак Мэддокса и Жаклин.

Она обернулась к герцогу.

— Ваша светлость, вы слышали об Энтони Мэддоксе из Треноуэт-Холла? Мне очень нравится этот молодой человек.

Герцог повернулся к Розамунде.

— Рад слышать, что ваша золовка нашла более подходящего жениха, чем тот немощный старец, которого выбрал для нее старый граф.

— Да, я тоже рада, — согласилась Розамунда. — Кроме того, они любят друг друга.

На лице Монфора появилось скептичное выражение, как бы говорящее: «Ну-ну, ты тоже вышла по любви, и вот что из этого получилось». Но говорить об этом вслух он, разумеется, не стал.

— Как здоровье леди Жаклин? — спросила леди Арден. — Нет ничего ужаснее, если девушка падает в обморок, не успев ответить на предложение руки и сердца, не так ли? Впрочем, тут можно только гадать, отчего она упала — от счастья, или от страха. Но разве от этого легче несчастному влюбленному?

— Полагаю, как только Жаклин окрепнет, она с восторгом согласится на его предложение, — улыбнувшись, ответила Розамунда. — Сейчас у нее немного подавленное настроение. Конечно, ей до смерти надоело сидеть в четырех стенах.

Подлинная причина как подавленного настроения, так и обморока Жаклин была вызвана не волнением от сделанного ей предложения, а душевным напряжением — слишком много сил потребовалось от Жаклин, чтобы поведать угнетавшую ее тайну.

Эта мысль тут же пробудила в Розамунде беспокойство: как там Гриффин, с какими трудностями он столкнулся в Корнуолле. От мучительной тревоги болезненно сжалось сердце, на какой-то миг ей стало трудно дышать, не было больше ни сил, ни желания притворно улыбаться, отшучиваться, обмениваться любезностями.