– Я немедленно отвечу Гастону. Не может быть и речи об этом.
– Нет, нет. Я должен все взвесить. Мы всегда должны все взвешивать. Слишком много поставлено на карту.
– Это невозможно, – стоял я на своем. – Ты не можешь больше выступать.
– Могу. – Я впервые слышал, чтобы он говорил таким тихим голосом. – Надо лишь найти способ.
В нескольких метрах от нас, среди тростниковых зарослей, я заметил птицу. В явном замешательстве, переваливаясь, она шлепала по льду. Отцепив один из длинных шестов, подвешенных на спинке коляски, я проковырял им небольшую полынью. Шум вспугнул птицу. Скользнув по льду, она взлетела.
