– Полкилометра? Шеф, ты ж сказал 200 метров.

– Двести туда, Емеля, а упремся мордой в стену, двести еще обратно. Ясно? На все про все вам десять минут. Будьте осторожны.

– Дай-ка карту… – попросил Хабаров.

Осадчий протянул скрепленные скотчем пожелтевшие листки.

Хабаров и без карты прекрасно помнил, что в левой галерее пропасть. Он сам в нее едва не угодил, когда месяц назад с Севой Гордеевым исследовал эти места. Злополучную галерею диггеры окрестили «Дорогой отлетевших душ» за провал грунта в виде колодца. В самом начале галерея идет вниз с уклоном градусов в тридцать. Незадачливый искатель приключений идет по ней метров 60–100, потом уклон резко возрастает почти вдвое, и зазевавшийся «крот» просто падает и дальше уже едет по сыпучему каменистому дну галереи, как с горки, в колодец-пропасть.

На карте стояли значки опасности, запрещающие проход.

«Не видеть их ты не мог…»

Свет фонарика Хабаров направил прямо в лицо Осадчему. Тот вскинул руку.

– Свет убери! Как чувствуешь себя, спасатель? – тоном, по которому ничего не читалось, спросил он.

– Как в морге перед вскрытием.

Хабаров лег на бок, так было вроде бы полегче. Спину крутило жестко, так, что слезы выступали на глазах.

– Около шести мы попадем в заброшенный ствол «Дмитрогорской». А там и до поверхности рукой подать. Там я вас отпущу.

Хабаров усмехнулся.

– Так же как дружка своего?

В этот момент раздался не то визг, не то срывающийся на фальцет крик, отдаленный шорох, а потом все опять стало тихо.

«Даже для виду не встревожился…» – подумал Хабаров.

Торопливые шаги, звук падающего тела, озлобленное: «Чертовы норы!».

– Никита! Там Емеля сгинул! Гнида спасательская нас подставила!

Тагир вскинул автомат, целя в Хабарова.

Осадчий вскочил, встал между.

– Тагир, опусти оружие.

– Сами выберемся. Дай мне его! Я его кончу!

– Опусти оружие, – с нажимом повторил Осадчий. – Емеля глупец. Под ноги надо было смотреть. Это не Парк Горького, вашу мать! – вдруг рявкнул он. – А вы еще не осознали! Это подземелья! Ведете себя как на бульваре! Кто мне саквояжи понесет?! Баба?! Чего молчишь? Что у тебя?

Тагир неохотно опустил автомат.

– В моей галерее есть проход, – после напряженной паузы сказал он.

– Хорошо. Привал окончен. Поднимайся, милая барышня. Идти сама сможешь?

Он взял Марину за руку, поднял, сделал с нею несколько шагов.

– Ну, что? Ноги-то держат!

– Вроде бы… – неуверенно сказала она.

– «Вроде бы»! – передразнил ее Осадчий. – Какого ж ты, сука… – он едва сдержал мат и руку, занесенную для удара. – Тебе что, интересно было, сдохнет он или нет?! – он ткнул пальцем в сторону все еще лежавшего на земле Хабарова.

– Я… Я… – Марина всхлипнула. – Я испугалась.

– Чего ты испугалась, курица?

– Что вы, увидев, что я… Вы начнете… вы… – она заплакала.

– Только интима с такой хитроумной сучкой нам не хватало! Была бы у тебя башка не перевязана, я б тебе по уху съездил! Без вариантов! Сама пойдешь! А спасатель саквояжи Емельянова понесет. Отстанешь – оставим. Крысы тебя сожрут. Боишься крыс?

Марина испуганно закивала.

– Здесь крысы размером со среднюю собаку…

Хабаров встал, прислонился спиной к мокрой стене. Сочившаяся сверху из-под камней вода намочила его комбинезон. Он этого будто не замечал.

Осадчий протянул ему свою фляжку.

– Глотни. Хороший коньяк.

Хабаров жестом отверг предложение.

– Тогда погнали!

Осадчий пропустил вперед Хабарова, за ним Марину, Тагира, сам опять пошел замыкающим.

Со временем галерея стала просторнее, уже можно было идти в полный рост, не пригибаясь, но зато стало сыро. То и дело сверху капала вода, образуя под ногами вонючие черные лужи. За поворотом они уперлись в кирпичную замуровку. Дальше идти было некуда.

– Я говорил, его надо в расход?! – крикнул Тагир, отирая пот грязным носовым платком. – Говорил?!

Хабаров подошел к замуровке, встал к ней спиной и вдоль правой стены отмерил пять шагов. Потом он опустился на колени и стал что-то искать на ощупь.

– Посветите, – попросил он.

У самой стены он нащупал ржавый рычаг, выступавший над землей на ширину ладони и, упершись ногами в стену, обеими руками потянул за него.

Раздался сдавленный скрежет, потом все стало опять тихо.

– Милости прошу! Мы недавно из подземелья труп бомжа вытаскивали. В таком же лазе застрял, – сказал Хабаров.