– Выйди, я сказал.

Секретарша, наскоро собрав бумаги, удалилась.

– Вот ты и пришел… – неопределенно заключил Юдин.

– Это не я пришел, Валера. Это проблемы твои пришли.

Юдин поерзал в кресле, пошевелил бумагами на столе, потом из ящика стола достал связку ключей, выбрал один, самый маленький, вставил его в личину сейфа, после чего нажал четыре кнопки кодового замка и открыл дверцу. На стол, поближе к Обнарову, он положил перетянутые банковской упаковкой пачки денег.

– Здесь восемьсот тысяч. Мы в расчете.

– Прятался чего?

– А кому хочется долги отдавать? У тебя же как: сейчас загорелось, тут же забылось, уже не надо. Думал, через пару дней не вспомнишь. Думал, в следующий раз рассчитаемся.

– Не будет следующего раза, Валера. Я свою долю в нашем с тобой бизнесе продаю.

Юдин вдохнул, задержал дыхание, потом медленно шумно выдохнул.

– Присаживайся, Костя. Обсудим. Коньяк, виски?

– Кариночка, сделай мне зеленый чай, будь добра! – крикнул Обнаров секретарше – А что тут обсуждать, Валера? Можешь – покупай мою половину. Не можешь, я продам другому. Будет у тебя новый партнер. Этот партнер будет тянуть одеяло на себя и доставлять тебе массу головной боли.

– Нет-нет, погоди. Давай поговорим.

Юдин придвинул свой стул поближе.

– Костя, тебе плохо живется? Я заправляю всеми делами, ты приезжаешь только стричь бабки. Так-так-так… Я понял! Это что, наезд такой? Вроде как ты больший процент с доходов хочешь? Давай мы будем это обсуждать.

Обнаров посмотрел на очень серьезное и одновременно испуганное лицо Юдина и невольно улыбнулся.

– Ваш чай, Константин Сергеевич.

Секретарша поставила перед Обнаровым чашку чая и конфеты.

– Прости, Валера. На тебя, честное слово, смотреть больно.

– Так это что, был розыгрыш? Дурак ты, Обнаров, и уши у тебя холодные! От твоих шуточек у меня даже в горле пересохло

Юдин закашлялся, взял предназначенную Обнарову чашку чая и сделал большой глоток.

– Валерик, мне очень жаль, но я говорил абсолютно серьезно.

Обнаров пристально смотрел на компаньона.

– Костя, почему?

– Надоело! – Обнаров поднялся, прошелся по кабинету. – Валера, душа просит чего-то нового, неизведанного.

– То есть стабильные деньги твою душу уже не устраивают.

– Нет.

– Не передумаешь?

– Ты чай-то пей, пей.

– Если я не куплю твою половину, я буду идиотом.

Обнаров взял листок бумаги и написал на нем цену.

Юдин дернул, ослабил галстук, расстегнул пуговицу ворота рубашки.

– Это я смогу собрать только к концу месяца.

– Неделя, Валера. Семь дней, – спокойно и холодно подытожил Обнаров. – В плюсы запиши, что я именно тебе предложение сделал.

Юдин встал, пошел к бару, налил две рюмки коньяку. Одну из них подал Обнарову.

– Семь так семь. Не передумаешь? Костя, ты душишь курочку, которая несет тебе золотые яйца.

– Не передумаю.

– Документы сегодня подпишем.

– Не подпишем. Я тебя, хитрую матрешку, знаю. Свяжешь меня обязательствами, проволокитишь с оплатой. Я и другому продать не смогу, и от тебя, как от козла молока… Утром – деньги, вечером – стулья, вечером – деньги, утором – стулья. Далее по классику!

– Расскажи хотя бы, чего затеял?

Обнаров закрыл глаза, запрокинул голову.

– Не сомневайся, Валерик, дело верное, благородное.

– Костя, может, проблемы какие?

– У Обнарова нет проблем. Обнаров успешен и удачлив во всем. Давай о деле. Нашел мне что-нибудь стоящее?

– Костя, давай определимся, что ты подразумеваешь под понятием «стоящее».

– Между «стоящее» и «деньги» я ставлю знак равенства.

– Давно ли? – недоверчиво спросил Юдин.

Из-под вороха бумаг Юдин извлек несколько сколотых степлером листков.

– Только следи за лицом, Костя. Не надо делать таких выражений, как перед казнью. Твоим критериям отвечают четыре предложения. Самое выгодное с финансовой точки зрения предложение банка «Мистраль». Работы мало, денег много.

– Что хотят?

– Хотят, чтобы очень известное лицо в десятисекундной рекламе выдавало себя за их клиента и расхваливало их банк.

– Что это за банк?

– Откуда я знаю? Тебя банк интересует или его деньги?

– Дальше?

– Дальше кино. На «Мосфильме» запускают два проекта. Один в Тбилиси, у Зураба Гагурия. Ты у него работал. Кстати, он заходил, просил с тобой связаться. Ты в Лондоне был.