– Получается, левая «нога» выйдет, передняя выйдет, а покалеченная останется в гондоле. Крепеж на втором уровне жесткости надо высверливать.

– Есть чем? – спросила Задорожная.

– Обижаешь, командир. Сделаем, на раз!

– Второй пилот?

Задорожная выжидающе смотрела на Новгородцева. Тот с сомнением пожал плечами.

– Теоретически возможно. Практически… Этого никто никогда не делал.

– Ясно. Курс двести восемьдесят. Снижаемся до четырех тысяч. Женя, предупреждаю, кабель вентиляции кабины с кабелем электропитания правых двигателей не перепутай. Не обесточь. Внимательнее!

– Понял! «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…»

Минут двадцать спустя, рукавом отирая пот со лба и щек, бортинженер доложил:

– Готово, командир!

– Курс двести семьдесят. Снижение до трех тысяч. Идем домой. Приступить к предпосадочной подготовке. Подготовить кабину к аварийной посадке.

В наушниках щелкнуло, и сквозь шорох эфирных помех донесся тревожный голос земли:

– «07-й», я – «База». Как слышите меня? Прием.

– Как раз вовремя, – недовольно сказала Задорожная. – «База», я – «07-й». Слышу вас хорошо.

– «07-й», доложите обстановку», – потребовала земля.

– На борту, как в гареме, полный порядок. Программа полета выполнена полностью. Идем домой. Я – «07-й». Прием.

Земля выдержала паузу, потом голосом генерального конструктора, минуя условности, произнесла: «Полина Леонтьевна, это Сурин. Принято решение сажать вас на грунт, на фюзеляж, слева от взлетно-посадочной полосы. Второго пилота и бортинженера придется катапультировать».

– Здравия желаю, Антон Давыдович! Спасибо за рекомендации. Буду производить посадку на левую и переднюю стойки. Правая обесточена, на замке. Заодно руль направления с новыми тормозами оценим. Экипаж оставляю на борту. Нахожусь на подходе. Видите меня? Готовьте вторую полосу. Прием.

Земля тут же рявкнула: «Отставить, «07-й»! Уходите на второй круг!»

Задорожная усмехнулась, поймала выжидающе напряженный взгляд Новгородцева.

– Я – «07-й». Прошел высоту принятия решения. Нет керосина на второй круг, – соврала она. – Кроме меня, бортов в воздухе нет. Так что будьте любезны! Иду на посадку.

Прежде чем земля смогла оценить принятое Задорожной решение, самолет показался над полосой.

– Отключаю кислород. Включаю аварийное освещение. Второй пилот, на посадке: неиспользование тормозных щитков, неиспользование реверса, задержка опускания правой плоскости. Как поняли?

– Понял, вас.

– Бортинженер! Строго по моей команде после касания и выдерживания направления вырубаешь левые двигатели.

– Есть!

– Потом, строго по моей команде, вырубишь правые. Как понял?

– Все понял, командир.

– Торможение от педалей рабочей стойки.

– «07-й», принимаем вас на вторую полосу, – сказала в наушники земля и добавила после паузы голосом руководителя полетов: – Ох, не завидую вам, братцы. Начальник летно-испытательного центра рвет и мечет.

Лайнер уверенно приближался к полосе. Уходили последние метры высоты.

– Командир, тридцать, двадцать пять, десять…

– Спокойно, Слава! Ювелирненько, как на экзаменах в школу летчиков-испытателей…

Лайнер плавно коснулся бетона левой тележкой шасси и побежал по взлетно-посадочной полосе.

– Слава, держим! Держим!

Скорость гасла медленно.

Теперь, на земле, нужно было сделать все строго вовремя. Промедление или поспешность будут стоить не только разбитой машины, но жизни. Права на ошибку экипаж не имел.

– Есть касание передней стойки!

– Вырубай левые!

Лайнер тут же отреагировал, плавно пошел в левый разворот.

– Вырубай правые! Слава, тормоз! Тормоз!!! Держим!!!

Торможение ускорило разворот. Самолет сошел с полосы. Правое крыло летело над землей все ниже и ниже. Наконец, оно осторожно опустилось, зачертило краем по траве, оставляя за собой неглубокую вспаханную бороздку, и, провиснув, замерло, чуть виновато.

От административных зданий к самолету мчались пожарные, скорая и машина техпомощи.

– Командир… – и Новгородцев сделал выразительный жест, точно щелчком пальцев сбивал звездочку с погон.

– Какого черта вы творите, я вас спрашиваю?! – орал начальник летно-испытательного центра Роман Михайлович Шнуров, туда-сюда расхаживая по кабинету перед стоящей по стойке «смирно» Задорожной. – Кто дал вам право рисковать техникой и, главное, людскими жизнями?! Кто дал вам право на неподчинение приказу?! Кто дал вам право врать про отсутствие горючего и якобы создание в связи с этим аварийной ситуации на борту? Вы отдаете себе отчет, чем все это пахнет?!