— Жаль, я не знал, — сказал он, возвращаясь в русло нейтрального вежливого разговора. — Знаю, теперь уже слишком поздно, но если я могу хоть чем-то помочь…

Грейс отрицательно покачала головой:

— Ты уже помог. Я очень благодарна тебе за то, что предложил мне это место, когда меня не взяли на твою должность. Мало где можно устроиться на работу с частичной занятостью при моей квалификации, и я безмерно ценю это.

Грейс пришла в отчаяние, когда ей сообщили, что ее кандидатуру не одобрили. И отвергла предложение Брента о работе, поступившее вскоре после отказа. Но через несколько дней Таш устроила очередную бучу, напугав ее до полусмерти, и Грейс была вынуждена согласиться.

Поэтому она поступилась своей гордостью и написала ему письмо по электронной почте.

Брент пожал плечами:

— Я хочу, чтобы отделение неотложной помощи в центральной больнице стало самым лучшим. Поэтому нет ничего особенного в том, чтобы нанимать на работу первоклассных профессионалов.

Грейс помолчала, прикидывая, стоит ли говорить об очевидном факте, который он не упомянул. Но она всегда предпочитала брать быка за рога.

— Я понимаю, это было непростое решение, учитывая наше прошлое. Поначалу может возникнуть неловкость…

Брент кивнул и снова протянул ей руку:

— Давай договоримся: прошлое осталось в прошлом. Начинаем с чистого листа. Друзья?

Сердце Грейс ухнуло, когда она пожала ему руку и ощутила, как тепло разливается от ее ладони по всему телу.

— Друзья.

Она взглянула на часы:

— Боже! Мне пора. — Грейс встала. — Спасибо тебе. За… понимание.

Он пожал плечами:

— А для чего еще нужны друзья?

Грейс улыбнулась, подхватила свой поднос и удалилась.

Брент смотрел ей вслед. Ее бедра покачивались, приковывая его взгляд к их плавным изгибам и потрясающей попке. Ему пришлось напомнить себе о договоре, заключенном всего несколько секунд назад.

Друзья.

Грейс была рада первому дню настоящей работы в отделении. Эта работа требовала полной отдачи, не оставляя времени на то, чтобы волноваться о чем-то, происходившем во внешнем мире. Теперь, когда они с Брентом решили завязать дружеские отношения, причины для беспокойства исчезли.

Возвращение к работе принесло Грейс облегчение.

В последние несколько недель у нее было слишком много свободного времени, и она беспрестанно обдумывала сложившуюся ситуацию, возвращаясь мыслями к проблемам с Таш. Неопределенность будущего выбивала ее из колеи. В больнице же она никогда не чувствовала себя растерянной. Здесь царила четкая определенность.

И контроль.

Грейс вошла в раздвижные двери отделения неотложной помощи Мельбурнской центральной больницы за пятнадцать минут до начала рабочего дня и вдохнула полной грудью. Запах антисептика и чистящего средства для мытья полов был знаком ей не хуже, чем запах собственной мятной зубной пасты. Ей хотелось остановиться посреди переполненной приемной, где в несколько рядов выстроились пластиковые стулья, и выкрикнуть:

— Милый, я дома!

Не замедляя шага, она улыбнулась, кивнула медсестре за стойкой и направилась в пустую ординаторскую. Убрав сумку в шкафчик, который ей выделили, Грейс на скорую руку приготовила кофе в маленькой кухоньке и отправилась принимать смену: врачи ночной смены передавали информацию о пациентах врачам, которые работали днем.

Грейс представилась собравшимся стажерам и ординаторам. По кругу начали передавать большую стеклянную вазу с разноцветными леденцами, которая стояла на столе. Через две минуты в помещение вошел Брент.

— Извините, опоздал, — извинился он. — Проклятые пробки. Не хотелось бы подавать плохой пример новичку в нашей команде. Извини, Грейс, я знаю, ты ненавидишь опоздания.

Да, она терпеть не могла опоздания. Когда растешь в большой семье, редко успеваешь куда-либо вовремя, но, покинув родное гнездо, Грейс выработала в себе пунктуальность и гордилась этим. Однако фамильярное приветствие Брента, не говоря уже о его влажных волосах, которые легли завитками вокруг его воротника, и хорошо различимый аромат мыла и лосьона после бритья задели ее за живое.

— Я прослежу за тем, чтобы менеджер отдела кадров вычел это из вашей зарплаты, доктор Картрайт, — пробормотала она.

Ее заявление вызвало пару смешков и, как она и надеялась, ясно донесло ее мысль до всех собравшихся. У дружбы есть границы.

Брент отлично понял ее. Видимо, дружба не предполагала какой-либо фамильярности. Что ж, он это учтет. И все же, пока врачи продолжали рассказывать о пациентах, Брент осознал, как трудно ему будет забыть об их прошлом. Он постоянно думал о Грейс. Он знал, что под ее брюками, сшитыми на заказ, и хлопковой блузкой скрывается знакомое ему тело. Он помнил, как она выглядела обнаженной. Какие ласки ей нравились. И как она кричала, достигая пика удовольствия.

Пусть прошло уже двадцать лет, но воспоминания оставались яркими и отчетливыми по сей день. Он ничего не забыл.

— Так на какое время назначена эхография желчного пузыря? — Грейс задала вопрос ординатору, дежурившему в ночную смену.

Брент заставил себя отвлечься от нижнего белья Грейс и включился в работу. Оставалось надеяться, что постоянное общение с Грейс как с коллегой даст ему возможность заглушить воспоминания.

А затем они и вовсе сотрутся.

Во всяком случае, он на это надеялся.