— Не соберешь.

Женщина скривилась: — Толпа опасна, Ваше Величество.

— Ох, поцелуй ее и обними, супруг. Я отвернусь.

Теол резко вскочил — и ту же сел снова. Моментик, — пропыхтел он.

— Вот и новая регалия — Королевское Достоинство, — прокомментировал Багг.

Но Ракет улыбнулась: — Будем считать это долговой распиской.

— А толпа?

— Чудесным образом рассосалась, исчезла как сонный вздох, о Канцлер или кто ты там.

— Я Королевские Инженеры. Да, сразу все. И еще Казначей.

— И Смотритель Плевательниц, — добавил Теол.

Все наморщили лбы.

Багг скривился: — Я был так приятно отвлечен — и вдруг такое. От вас!

— Что-то не так? — вмешался Брюс.

— Ах, брат, мы должны послать тебя к Адъюнкту с предостережением.

— О?

— Багг?

— Я иду с вами, Брюс.

Когда мужчины ушли, Теол поглядел на Джанат — и на Ракет — обнаружив, что обе все еще хмурятся. — Ну?

— Что-то, что мы должны знать? — спросила Джанат.

— Да, — сказал Ракет. — Ради Гильдии Крысоловов, разумеется.

— Не совсем, — ответил Теол. — Маловажный вопрос, уверяю вас. Кое-что насчет разгневанных богов и разрушительных гаданий. А теперь пора переходить к Поцелую и Объятиям… нет, погодите. Сначала вздохну поглубже. Моментик… еще один…

— Может, поговорим о моем вышивании?

— Да, это было бы идеально. Начинай. А ты, Ракет, сядь поближе.

Лейтенант Прыщ открыл глаза. Точнее, попытался, чтобы обнаружить, что они опухли. Сквозь мутные щелки он увидел нависшую сверху фигуру. Лицо натийца, задумчивое.

— Узнаете меня? — спросил натиец.

Прыщ попытался ответить, но кто-то сдавил ему челюсти. Он кивнул, узнав при этом, что шея раздулась в два раза толще обычного. Или так, подумалось ему, или голова сжалась.

— Мулван Бояка. Взводный целитель. Будете жить. — Натиец распрямил спину и сказал кому-то еще: — Будет жить, сэр. Но пользы от него не будет еще несколько дней.

Капитан Добряк появился в поле зрения. Костистое, угловатое лицо, как и всегда, было украшено выражением презрительного равнодушия. — За такое, лейтенант Прыщ, попадете в рапорт. Преступная глупость, недостойная офицера.

— Тут таких целая куча, — пробормотал уходящий целитель.

— Вы что-то сказали, солдат?

— Нет, сэр.

— Наверное, слух ухудшился.

— Так точно, сэр.

— Намекаете, что у меня плохой слух, солдат?

— Никак нет, сэр!

— А я уверен.

— Ваш слух идеален, капитан. Я уверен. Примите это как… гм… заключение целителя.

— Скажите, — продолжал Добряк, — есть ли средство от редеющих волос?

— Сэр? А, разумеется, есть.

— И какое?

— Побриться налысо, сэр.

— Кажется мне, что вам нечем заняться, целитель. Посему проследуйте в место расположения взводов вашей роты и займитесь жалобами солдат. Да, еще и вшей изгоните. И проверьте мужчин на наличие кровавых волдырей на мошонках — уверен, это симптом опасных заболеваний.

— Кровавых волдырей сэр? На мошонках?

— Похоже, плохой слух у вас, а не у меня.

— Гм… в них нет ничего особенно опасного, сэр. Только не протыкайте, или кровь потечет чертовской струей. Это от долгой езды в седле, сэр.

— И точно.

— Целитель, почему вы еще здесь?

— Простите, сэр! Бегу!

— Буду ожидать подробного отчета о состоянии вверенных вам солдат.

— Так точно, сэр! Иду проводить мошоночную инспекцию!

Добряк снова склонился над Прыщом: — Вы даже говорить не можете, так? Нежданная милость. Шесть ужалений черных ос. Вы должны были умереть. Почему не исполнили? Да ладно. Похоже, недоносков вы потеряли. Придется спустить с цепи овчарку, пусть ищет. Сегодня же ночью. Выздоравливайте поскорее, лейтенант, мне еще нужно шкуру с вас содрать.

Оказавшись вне помещения, Мулван Бояка чуть постоял, а затем торопливо направился к своим товарищам в одну из спален. Он вошел в комнату, оглядел скопище солдат, валявшихся на койках или бросавших кости, и наконец заметил сморщенное черное лицо Непа Борозды, с мрачной улыбкой на губах сидевшего скрестив ноги.

— Я знаю, что ты сделал, Неп!

— Э? Уйди-т от мня!

— Ты проклял Добряка, так? Кровавые волдыри на яйцах!

Неп кудахтнул: — Черны липки пятна тож, хе!