— Я тоже не думала. — Она улыбнулась ему через плечо. — Я приволокла миллионы пробных тюбиков краски и от души малевала. В пасмурные дни здесь всегда солнечно.

— А в хорошую погоду?

— Даже тосты не сделать без солнцезащитных очков!

Они вышли на улицу, и Рори распахнул перед ней дверь машины.

— Даже не знаю: где начинается мужской шовинизм, а где кончаются хорошие манеры? Я пока все делаю правильно?

— Очень даже. Я не верю в феминизм в День святого Валентина.

— А во что же ты веришь? — Рори завел машину, и они двинулись в сторону главного шоссе.

— Да много во что! — Джорджия радостно прижалась к своему сиденью. — В добрых волшебниц, в Санта-Клауса, в чудеса под Рождество…

Рори с серьезным видом всматривался в лобовое стекло.

— Я тоже.

«Вот тебе и мужской шовинизм!»

«Леонз» был переполнен сияющими от счастья парами. На каждом столике красовались алые розы, а до неприличия пухленькие фигурки купидонов служили подставками для меню. Под потолком были развешаны гирлянды из переплетенных сердечек, приглушенно звучала музыка.

Рори осматривался с любопытством.

— Тебе здесь нравится? Или, может быть, ты предпочла бы ужин при свечах?

— Ни в коем случае. Это уж слишком по-взрослому.

Они продолжали хихикать, когда Леон, хозяин ресторана, обрушился на них с предложениями из меню, как всегда оглушительно крича и демонстрируя при этом свои желтые зубы. Они заказали несколько мясных блюд и салатов.

— А что будете пить? — Леон одним махом убрал купидона, держащего меню. — Полагаю, шампанское?

— Именно. — Рори кивнул. — Правда, пить его придется в основном Джорджии, потому что я за рулем.

— Мой братец подкинет вас домой, если уж слишком надеретесь, — радушно предложил Леон. — Так что никаких проблем. А как там мисс Сесилия? Она получила мои цветы?

— Получила, — серьезно сказала Джорджия. — Они очень красивые. Бабушка как-нибудь зайдет поблагодарить вас лично.

Леон, которого Сесилия уже не раз лично благодарила, покраснел и отошел от них. Джорджия посмотрела на Рори, и оба рассмеялись.

Они расправились со всей горой еды, которую им принес Леон, без особых проблем.

— Как приятно видеть девушку с хорошим аппетитом! — Рори положил пахлаву на тарелку с пудингом. — Большинство женщин ужасно капризны.

— Я так много съела? — Джорджия поднесла ко рту последнюю ложку мороженого, гадая, не о Стефани ли он говорит. — Но даже если и так, я не собираюсь оправдываться! Я ведь, если ты помнишь, водитель грузовика…

— Разве я могу это забыть? Просто после той памятной ночи у меня создалось впечатление, что ты ешь как воробей. — Его взгляд смягчился. — Я бы не прочь это повторить.

— Но мы еще это не доели.

— Да я про другое. — Он до краев наполнил свой бокал шампанским. — Нет, конечно, еда замечательная. Но я имел в виду ту нашу поездку. Она мне так понравилась.

— Мне тоже. Можно вместе скататься в Шотландию. — Джорджия чуть пригубила шампанское, стараясь скрыть рвущуюся наружу радость. — У нас есть в расписании один длинный рейс туда через пару недель.

— Это будет здорово. Я каждый день благодарю судьбу, что попал в «Диадему».

— Неужели? Это же означало для тебя возвращение к прошлому, которое ты так хотел забыть. Я имею в виду, что ты пустил тут корни, и все такое.

Рори поднял кофейную чашку.

— Ну, корни я пустил, положим, всего лишь на ближайшие шесть месяцев. Я не очень-то похож на многолетнее растение. И все же, — он взял ее руку, — воспоминания уже не мучают меня по ночам. У меня такой замечательный дом — с нетерпением жду, когда ты его увидишь.

Джорджия затаила дыхание. Неужели это было приглашением остаться у него на ночь? Рори сжал ее руку.

— Я еще не все сказал. Я… мне скоро привезут вещи из Лондона. Наконец-то я обзаведусь настоящим домом. Когда все обставлю, то позову тебя на обед.

Джорджия вздохнула с облегчением, стараясь не выдать своего разочарования. Она уже начисто позабыла о том, что сама собиралась отказать Рори, если бы он предложил ей провести ночь вместе.

— С удовольствием посмотрю твой дом. Меня мало волнует беспорядок.

— Меня, в принципе, тоже. Но для меня очень важно, чтобы коттедж «Виндвисл» предстал перед тобой таким, каким я сам хочу его видеть.

— Ладно, скажешь, когда там будет красиво, как в журнале по интерьеру, и я сразу приеду. Я тоже хочу тебя кое о чем спросить.