– Да. – Кивком Славка заставил всех сесть, но сам остался стоять. – У нас теперь есть прекрасная пара – один пишет стихи, другой переводит. Через год мы выпускаем книжку, отправляем во Франкфурт на книжную выставку, она завоевывает все призы, приносит своим авторам и составителям огромные деньги.

– Особенно составителям, – вмешался Гера. – Меня – в редакторы.

– Девочек опять не берут, – притворно надула губки Катрин. – Придется вам свои деньги на нас тратить.

– А почему вы так сели? Соня? Почему вы так далеко?

– Отсюда хорошо видно, – ответил за Соню Тихон.

– Но они же вам загораживают…

Что-то куратор хотела сказать, это было видно. Но все улыбались, все смотрели на нее.

– А им вдвоем больше никто не нужен, – вздохнул Гера и посмотрел в потолок. Катрин стукнула его кулачком по плечу.

– Слава, у вас все хорошо?

– А кто сказал, что плохо?

– Учитель по литературе волнуется…

– У нас была сложная тема, Нинель Михайловна. Ответственность за поступки.

– Ой, Слава, не нравится мне все это…

– Дальше пойдет проще: Бальмонт, Сологуб, – перебил куратора Гладкий. – Это в чем-то моя вина – я предложил устроить суд над Желтковым. По-моему, вышло неплохо. Я, например, играл Желткова.

Нинель Михайловна с сомнением смотрела то на Тырина, то на Гладкого. Только они вдвоем стояли. И было похоже, как будто они… поддерживают друг друга? Или противостоят?

– Ну хорошо… Слава, ты уверен, что ничего не произошло? Ты же всегда отвечал за класс.

– Все под контролем! Класс в надежных руках.

– Ой, ребятки, вы только доучитесь… – покачала головой Нинель Михайловна.

– А что происходит? – повернулась Катрин, как только все учителя ушли.

– Ничего, что тебе надо было бы знать! – грубо отозвался Славка, садясь.

– Я бы на твоем месте сказала «спасибо» Тихону, – негромко, с явной обидой произнесла Кузнецова.

– Говорить не за что! – вдруг взорвался Славка. – Все, что происходит, происходит из-за него!

– Давай тогда признаем, что твоя попытка изолировать его от общества не удалась, – вальяжно протянул Гера.

Тырин быстро оглядел всех. Макс уже стоял, готовый уйти в спортзал. Федя с Ваней, хихикая, что-то пересылали друг другу по планшетнику. Марк крутил перед собой ластик. Фил строчил в тетрадке.

Соня подалась вперед. Если Тырин даст Тихону официальное разрешение быть вместе с ними…

– Почему это моя? Все так захотели, – еще пытался сопротивляться Славка.

– Перехотели, – мрачно изрек Марк.

– Как скажете, – неожиданно сдался Тырин и в открытую посмотрел на Гладкого. – Только, Тихон, будь добр, приди завтра в форме. Меня просил об этом тебе сказать завуч.

Не успела Соня облегченно вздохнуть, как Гладкий неожиданно отказался:

– А я не хочу!

– Чего не хочешь? – Катрин была, как всегда, быстра в вопросах.

– Найди хотя бы темный пиджак, – не дождавшись ответа, заговорил Славка, но не успел закончить совет.

– Не хочу быть с вами, – отрезал Гладкий. – Вы мне неинтересны. Ваша песочница, ваши разборки, обсуждения, где чей совочек. Я давно не был в зоопарке и получил достаточное впечатление – быть по ту сторону клетки не собираюсь. Я лучше со зрителями.

Наступила жуткая тишина. Ребята смотрели друг на друга, словно ждали, кто первый достанет пистолет и убьет обидчика. И вдруг среди этой тишины раздались быстрые шаги – Макс уходил. С грохотом вскочили Федя с Ваней. Тихон сгреб свой планшет, перекинул сумку через плечо и отправился следом.

Ошарашенная Соня смотрела ему в спину, а в голове, как заевшая пластинка: «Зоопарк… зоопарк… зоопарк…»

Народ стал собираться.

– Сладкова, – позвал Тырин, и Соня вздрогнула. И так все не слава богу, а тут еще он. – Спасибо!

Соня смотрела на Славку и не спеша думала: рада она или нет, что их лидер к ней обратился. Два дня молчания, а тут – такая честь.

– За что?

– За выполненное задание!

И он вдруг легко ударил себя в грудь и чуть вскинул руку вверх. Их старый знак. Марк повторил движение, а за ним и Гера, и Фил.

Соня стояла, ничего не понимая. О каком задании говорит Тырин? О каком? О Падалкине? Но об этом ее уже просила Томочка. Что еще?

Вдруг она поняла: Тихон! Своим выступлением новенький оскорбил всех. А причина? Уж не из-за Сони ли? Не она ли сделала так, что Тихон никогда теперь не будет с ними? Тырин, кажется, этого и хотел…