Чуть меньше, чем изобретать что-то новое, Дикен любил свою собаку Черру (собак он любил всяких), двух своих котов — Арчи и Нельсона (при том, что кошек вообще-то не очень любил), и спорить со взрослыми (их он не любил вовсе). Многие, в том числе и его родители, мистер и миссис Дорф, считали Дикена излишне самоуверенным и упрекали в том, что он ничего не доводит до конца. Словно не знали, что ответ на это будет один: «Уж лучше начать и не закончить, чем не начинать вообще!».

Полный бардак и неразбериха творились не только в голове Дикена Дорфа, но и дома, и в жизни. Особенно интересно было наблюдать за ним, когда он начинал метаться между идеями. В ход шло воображение, выдумывание тайн и изобретение все новых и новых «метровых пауков».

Возможно, в этот самый момент он как раз и занимался тем, что наводил на своем столе очередной беспорядок.

Дикен Дорф рос затворником. Тех редких дней, когда миссис Дорф удавалось выгнать Дикена погулять, вполне хватало, чтобы поделиться с дворовыми ребятами некоторыми животрепещущими замыслами. Одним из таких событий стал день апрельской весны. Дикен и его сосед Кристофер Лим встретились на восходе солнца на короткой дороге, ведущей в лес.

Тот клочок земли, который был выброшен в море и назван Дафиэлдом, был только наполовину городом. На этой оживленной половине и громоздились тесно дома, площади, бесчисленные дороги и мостовые. Остальная половина была большим зеленым лесом. На всем его пространстве было только две светлые поляны и паутина истоптанных годами троп. Особо дикие животные давно покинули дафиэлдское предлесье, поэтому если кому-то удавалось встретить на лесных дорогах забредшего оленя, этот случай передавался потом из уст в уста как нечто невероятное.

Хотя далеко за лесом, за тысячью теней нетронутых деревьев, гнили в своей серости болота и топи. Они пользовались дурной славой в городе, а число легенд, впитанных этими болотами, шло в сравнение разве что с количеством историй о мысе Гелиарда. Что было правдой, а что — нет, знали только эти опасные земли.

Весь этот загадочный лес, расположенный прямо за домами Дикена и Тофера (так называли Кристофера все, кто его знал, и ему это не нравилось… но он привык), дал название улице, на которой они жили — улица Первых дубов. Вместе с друзьями Тофера — Винсентом и Уильямом, они копали в этом лесу яму для шалаша. И в этом не было ничего удивительного, ведь все дети с приближением лета собирались покучнее, чтобы соорудить свой домик, будь то на дереве, на земле… или под ней.

— Дикен… — недовольно начал Тофер, сонно потирая глаза. — Ты вообще понимаешь, что еще даже не рассвело?! Или мне должно быть наплевать, что ты поднял меня в такую рань, и я мог еще спать и спать…

— Идем, — с улыбкой оборвал его Дикен, закидывая старый мешок на плечо.

— Идем?! — с прежним недоумением переспросил его друг, оборачиваясь по сторонам. — То есть ты только меня одного разбудил? А как на счет Уила? Пускай от Винсента толку мало, но я не хочу работать лопатой за всех!

— Тофер, прекрати ныть!

— Я не ною… Я спать хочу!

— Тогда иди домой, — гордо произнес Дикен, и не спеша побрел в лес один.

— И пойду. Только потом не говори что весь шалаш твой!

— Даже не подумаю, — кричал Дикен в ответ, и продолжал, — вообще-то у меня была идея!

Когда до ушей Тофера донеслось слово «Идея!», он невольно остановился, повернулся и бросил взгляд на мешок за спиной Дикена. Прикинув на секунду объемы ноши, он тут же побежал следом.

— Погоди, Дикки! Погоди…

Тофер Лим был старше на год, упитанный, хитрый и, в общем-то, не глупый. Во все «идеи» он кидался с головой. Тофер рос в почтенной семье, проживавшей в доме в пяти шагах от окон Дикена. Его отец и дед состояли на службе полиции Дафиэлда. Однако, в отличие от родителей, он был отъявленным хулиганом. Во всей дворовой компании Тофер являлся самым старшим и не упускал момента посмеяться над остальными. Это он первым начал выдумывать шутки и небылицы про чудного затворника Дикена, а прошлой осенью у них даже случилась драка. С тех пор Тофер больше не задирался к Дикену.

Пробираясь через кусты, они двигались к огромному старому буку, единственному во всем предлесье. Прямо под ним, укрытый свежесрубленными кленовыми ветками, был спрятан ров. За последние два дня он значительно вырос: шириной в четыре шага и глубиной по грудь Тофера.

Всю дорогу до места Дикен молчал, лишь улыбаясь и выворачивая мешок из рук приятеля. Наконец, он бросил его на землю. Вынув из него чистый лист бумаги и заточенный уголек, он протянул их Тоферу:

— Будешь рисовать старинную карту сокровищ! Ну, три шага вправо, десять влево… Понимаешь? — и, получив утвердительный кивок, Дикен снова запустил руку в мешок. На этот раз он достал настоящий череп. Той же прошлой осенью, незадолго до великой драки, они вдвоем совершенно случайно откопали его в лесу и держали все в строжайшем секрете.

— Это же наш череп! — оживился Тофер. — То есть не наш, а… его, — он смутился, после чего с прежним восхищением взял его в руки. — Что ты собираешься с ним сделать?

— Он и будет нашим сокровищем, — улыбаясь, заявил Дикен. — Представляешь их испуг? Винсент вообще разрыдается!

— Так это для них ты все придумал?! — радостно завопил тот. — У-у-у… ну тогда точно облезут от испуга. А Уил будет просто в ярости! Ты видел когда-нибудь бешеного Уила? У него ноздри раздуваются как у быка!