Неумолимо приближается момент, которого я боюсь больше всего. Засунув в рукав пакетик с порошком, я первым направляюсь к столу с горячими напитками, давая понять остальным, что хочу заняться обслуживанием. Заметив мое рвение, они отходят в сторону и рассаживаются, негромко переговариваясь. Я поворачиваюсь к ним спиной. Все оказывается на удивление просто. Быстро окинув взглядом комнату, я мгновенно выполняю свое опасное задание и с облегчением отмечаю, что напиток не помутнел. Глубоко вздохнув, я беру в руки поднос. Пока чай остывает, Юпитер обращается к нам с речью:

— Мы должны очень серьезно отнестись к тому, что случилось сегодня утром. В ходе расследования, проведенного по свежим следам, так и не удалось выяснить, кто бросал камни. А пока что вы получите новый маршрут, который будет объявлен завтра утром.

— Может, это повстанцы, Мэтр? — спрашивает Стефан.

— Возможно, но маловероятно. Они редко отваживаются отходить от своих баз так далеко. Мето, что ты об этом думаешь? Ты ведь хорошо их знаешь.

— Мне кажется, они вполне на такое способны… Мэтр.

Мне льстит, что Юпитер поинтересовался моим мнением в присутствии остальных. В кои-то веки я почувствовал собственную значимость… Я улыбаюсь, когда он подносит чай к губам. Остальные следуют его примеру. Я замечаю лишь легкую гримасу на его лице после первого глотка. Затем он осушает чашку, не проявляя ни малейших эмоций. Значит, Ромул не обманул — задание неопасное.

— Вопросов сегодня нет, Мето?

— Нет.

Я возвращаюсь в свою комнату, чтобы дождаться сюрприза — возможно, скорой встречи с Клавдием. Но я довольно быстро скисаю: на сей раз моя дверь крепко заперта. Проверю ее еще раз перед тем, как погасить свет. Но скорее всего это случится не сегодня.

Утром мы совершаем пробежку по новому маршруту. Мы движемся медленнее, чем обычно, поскольку тропа едва различима. Добравшись до пляжа, мы ускоряем темп и устраиваем импровизированные забеги наперегонки по двое. Я мобилизую всю свою энергию и показываю неплохой результат. Затем осмеливаюсь спросить:

— Вы никогда не играете в инч в группе «Э»?

— Никогда, — отвечает Жан-Люк, — это официально запрещено. Цезари боятся, что мы поранимся.

— Скучаете по игре?

— Нет, нужно уметь переворачивать страницу.

Эта фраза кажется заученной и звучит неубедительно. Мы отправляемся обратно к Дому. На выходе из душа я сталкиваюсь с Цезарем 4 и замечаю страх у него во взгляде. Он так сильно обеспокоен, что даже не отвечает на наши приветствия. Как только мы заходим в класс, Цезарь 2 сообщает, что прошлой ночью у Юпитера был тяжелый приступ.

— Это уже не первый. Он оправился, но мы не на шутку испугались. Вдобавок мы только что узнали, что ваших товарищей арестовали вчера вечером. Их допросили и посадили в портовую тюрьму. Вы знаете, мы не оставим их в беде и в ближайшее время будет организована экспедиция, чтобы вернуть их обратно. Мето, следуй за мной. Я должен выяснить с тобой один вопрос.

Я иду за ним по коридорам, и от страха к горлу подступает комок. Вероятно, он вспомнил про вчерашний отвар, и значит, меня разоблачили. Я вхожу в контору с таким же чувством, как и несколько месяцев назад, когда мог попасть в холодильник за малейшее нарушение устава. Напротив меня — трое, и лица их серьезны.

— Мето, сегодня ночью ты будешь отправлен в портовую тюрьму. Только ты сможешь пролезть через вентиляционную трубу. Остальные либо слишком высокие, либо слишком крупные. Мы начертим для тебя план конторы, которую тебе предстоит обыскать. Ты пробудешь там не больше пятнадцати минут. Цезарь 3 объяснит детали. Только ни слова другим членам группы! Твои товарищи не поймут, почему мы так скоро дали шанс мальчику, который еще совсем недавно пытался играть против нас. Не думай, будто мы тебе доверяем. Мы знаем твое слабое место. Если ты сдашься и все разболтаешь, торжественно клянусь, что тотчас же прикажу казнить твоего друга Октавия, а также отрубить по пальцу Марку и Клавдию. Ясно я выражаюсь?

— Предельно ясно, Цезарь.

Я выхожу из конторы в приподнятом настроении: на минуту я уж было подумал, что настал мой смертный час… Цезарь 3 ведет меня по коридорам в комнату, где мы подготавливали ту злополучную экспедицию к Грамотею. Квинт тоже там. Через силу улыбаюсь ему в ответ. Он говорит:

— Рад снова тебя видеть, Мето. Я знал, что мы сработаемся.

— Здравствуй, Квинт.

Мы рассаживаемся вокруг стола, и Цезарь открывает папку с чертежами и фотографиями. Сначала он предлагает мне взглянуть на общий план тюрьмы и несколько снимков фасада. Он указывает на люк, куда мне придется залезть:

— Он расположен сбоку, в темном закутке, рядом с кухнями и мусорными баками. Квинт постоит на страже и, если понадобится, прикроет тебя. Это крыло здания по ночам пустует.

Цезарь показывает план подвала и уточняет, какую дверь я должен буду взломать, чтобы в него проникнуть. Затем я по мебели должен добраться до вентиляционной трубы. Нужно выучить назубок длинный маршрут — два метра влево, три метра вправо, потом два метра вправо, один метр влево и т. д., — по которому придется проползти в кромешной темноте до нужного люка. Я задумчиво чешу голову, и тогда он объясняет: