Шрифт:
В конце 1971 года Зворыкина ждало печальное известие: после продолжительной болезни ушел из жизни бывший президент компании Ар-си-эй Давид Сарнов. Начиная с их первой встречи, Сарнов играл важную роль в жизни Зворыкина. Сотрудничество преуспевающего бизнесмена и талантливого ученого и изобретателя было на редкость успешным, о выдающемся вкладе Зворыкина в успех фирмы Сарнов никогда не забывал.
Руководитель. Ар-си-эй бригадный генерал Д. Сарнов оказал Зворыкину неоценимую помощь в трудные для российского эмигранта 1940-е годы. Казалось, Давида Абрамовича и Владимира Козьмича можно назвать друзьями: президент компании бывал в загородном доме Зворыкина, его отношение к одному из своих сотрудников было дружелюбным и демократичным. Тем не менее их отношения всегда оставались отношениями мудрого босса и добросовестно выполняющего свою работу подчиненного. Когда смотришь сохранившуюся кинозапись беседы Зворыкина и Сарнова с воспоминаниями о прошлом, без труда угадывается, кто из двоих привык быть хозяином положения.
Являясь автором фундаментальных трудов и выдающихся изобретений, в послевоенный период Зворыкин вошел в число лидеров мирового научного сообщества. К интеллектуалам такого уровня в Америке относятся с большим уважением, что, однако, не является для них охранной грамотой, когда на первый план выходит большая политика.
Другое дело преуспевающий бизнесмен, бригадный генерал Давид Сарнов, к мнению которого прислушивались не только в промышленности, но и в американском правительстве. Сарнов часто выступал по радио и телевидению, в годы холодной войны стал автором меморандумов, обосновывающих необходимость принятия решительных мер по сдерживанию коммунистической экспансии. Он тоже занимал высокую ступень в обществе, но в другой иерархии — связанной с политикой формирования и отстаивания национальных интересов США.
Как бы то ни было, вспоминая годы сотрудничества, Зворыкин переживал кончину Сарнова как потерю близкого друга. Сам Владимир Козьмич, хотя и был на два года старше Сарнова, по-прежнему обладал ясным умом и неплохим здоровьем. Безусловно, такое не может продолжаться, вечно. Вернувшись в 1975 году из очередной поездки в СССР, Зворыкин почувствовал, что совершать подобные вояжи, когда тебе 86 лет, все-таки тяжело. В дальнейшем основным средством общения с родственниками в России становится переписка. Постоянным адресатом на протяжении многих лет оставался академик Д. В. Наливкин, родившийся и умерший в один год со Зворыкиным. Обычно основная часть послания принадлежала Екатерине Андреевне; не привыкший к эпистолярному жанру, Владимир Козьмич делал короткое добавление в конце письма.
«Д. В. Наливкину
19 апреля 1976 г.
<… > Мой Володичка все еще работает над всякими научными вопросами — очень интересно, но отнимает все его время. А я работаю по дому и принадлежу к женским клубам, где собираемся раз в неделю и одна из нас делает доклад о какой-нибудь интересной книге или интересном писателе, и мы все обсуждаем. <… > Мы прожили от середины декабря до 1 апреля во Флориде в нашем уютном доме на острове около Майами. Там Володю пригласили примкнуть к группе теоретической физики при университете, он очень доволен, да и я тоже, т. к. познакомилась с очень милыми людьми и их женами.
В сентябре 1975 года я упала со второго этажа в первый и, как доктор сказал, чудо, что осталась в живых. Приходится носить поддерживающий кушак [32] . В жизни не все идет гладко, но Володичка меня выходил — с любовью все можно пережить. Меня очень-очень интересует Ваша новая книга „Первые русские женщины-геологи“. Вот было бы чудно получить Вашу книжку: я тогда смогу дать доклад о ней в нашем женском клубе. В данное время мы с Володей подправились во Флориде, и жить легче, так что Вы, наш дорогой Дмитрий Васильевич, не беспокойтесь. 25 апреля — пасха, и я по старой памяти сделала пасху и кулич.
32
Екатерина Андреевна подбирает подходящее русское слово «кушак», не зная, что в России давно заимствовали английское слово «бандаж».
Катюша».
Дальше рукой Владимира Козьмича:
«Дорогой Дмитрий Васильевич! Привет!
Очень приятно было получить Ваше письмо. Пожалуйста, пишите, только вот В. [33] не пишет. Мы оба пока что держимся. Долго ли?? [Привет,] кто нас еще помнит.
Владимир».
«Д. В. Наливкину
30 мая 1977 г.
<… > Володя продолжает работать в своей области и недавно его выбрали в Зал Славы изобретателей. Наши дети все далеко от нас, и мы их редко видим, но у них все благополучно. Напишите, пожалуйста, как здоровье Мани [34] и ее семьи, также о Маше и Олеге [35] . Может быть, мы еще увидимся, если Володя получит, как раньше, приглашение от Академии.
33
По-видимому, Василий Дмитриевич Наливкин.
34
Мария Козьминична (сестра В. К.).
35
Хмельницкие. — Прим. В. Д. Наливкина.
Катюша».
Рукой Владимира Козьмича:
«Привет, дорогой Дмитрий Васильевич!
Хотелось бы повидать Вас лично, но этот [год] не придется. Привет всем, кто нас еще помнит.
Любящий Вас,
Зворыкин».
Отвлечемся на некоторое время от переписки, чтобы рассказать о знаменательном для Владимира Козьмича событии, имевшем место в 1978 году.
Как отмечалось выше, Зворыкин никогда не проявлял большого интереса к общественно-политической деятельности русской диаспоры в Америке. Единственный случай, когда он согласился войти в общественный комитет, чтобы помочь жертвам войны в России, имел для него печальные последствия.
По мере роста известности Зворыкина как ученого его имя стало появляться и на страницах различных эмигрантских изданий. Наконец организация, объединяющая выходцев из России — Конгресс русских американцев, — пришла к выводу, что пора отдать должное заслугам своего соотечественника, признанного во всем мире.
29 октября 1978 года в городе Флашинге, штат Нью-Йорк, состоялось чествование В. К. Зворыкина. Замечательному ученому и изобретателю был вручен диплом «Заслуженный русский американец», его имя было внесено под первым номером в Русско-американскую галерею Славы. Отнюдь не дряхлый 89-летний юбиляр принимал поздравления от губернатора штата и мэра Нью-Йорка, руководителей компании Ар-си-эй, Общества русско-американских инженеров, Союза русского казачества и многих других организаций и видных деятелей. «Пожалуй, главная моя заслуга в том, что я смог дожить до такого приятного дня», — заметил Зворыкин, и вправду растроганный проявлениями уважения со стороны многочисленных соотечественников.