Мэт с любопытством посмотрел на девушку.

— Похоже, вы много знаете.

— Уроками я зарабатываю на жизнь. Разве я не говорила вам, что я — логопед.

Он усмехнулся.

— Говорили, только я не совсем представлял себе, что это такое.

— Узкоспециализированная наука, — пояснила Лэйни и спросила: — Дэвид сильно переживал смерть матери?

Мэт задумался.

— Нет. По крайней мере, мне так кажется. То есть как-то раз он спросил о маме, мы никогда не скрывали от него правду.

Но ты не знаешь настоящую правду, хотелось сказать Лэйни, чтобы освободиться от тяжкого бремени лжи.

Она не умела притворяться, но в данной ситуации другого выхода не оставалось. Ей необходимо знать намного больше о взаимоотношениях в семье Мэта, чтобы решить, как поступить. Лэйни собралась с мыслями и осторожно задала следующий вопрос:

— А на кого похож сын? На вас или на жену?

Вилборн закрыл глаза и откинулся на спинку качелей. Несколько минут он молчал, тихонько раскачиваясь. Лишь стрекот сверчков, кваканье лягушек да скрип качелей нарушали тишину ночи.

Наконец мужчина заговорил. В голосе слышалось напряжение.

— Дэвид не похож ни на кого из нас. Он приемный. Мы не могли иметь своих детей. Но теперь, конечно, Дэвид является моим сыном.

Лэйни почувствовала восхищение. Он сказал: «Мы не могли иметь детей». И хотя от Кати девушка знала, что Кассандра Вилборн была бесплодна, однако Мэт и не подумал свалить на нее вину за отсутствие детей.

Снова вспомнив о том, что мальчик заикается, Лэйни спросила:

— А Дэвид знает, что его усыновили?

Мэт минуту подумал.

— Я никогда ничего от него не скрывал. Кассандра говорила Дэвиду, что его подарило небо. Но много мы на такую тему не разговаривали. Он еще маленький, и я не уверен, что до конца понимает, как попал в нашу семью.

— Наверное, вы правы. Вы взяли его младенцем?

Лицо Мэта просветлело. Конечно, он вспомнил, когда впервые увидел ребенка.

— Да, он был крошкой. Чуть больше недели.

— И ваша жена очень рано умерла… Тяжело, наверное, растить мальчика одному.

Мужчина покачал головой, отливающей серебром в лунном свете.

— Ну, не совсем. Дэвид — особенный парнишка. Не представляю, как мог его оставить родной отец. Разве бросают беззащитное дитя?

Ошеломленная резкостью его суждений, Лэйни возмутилась:

— Бросают? Что за чудовищное утверждение! А если отец даже не знал о рождении сына? Разве такие вещи не случаются?

Мэт рассмеялся. Резким, горьким смехом.

— Возможно. Но не на сей раз. Мерзавец сбежал от матери своего ребенка, когда узнал, что та беременна.

— Кто вам сказал? Я не верю! — выпалила Лэйни, сознавая, что ее ответ звучит по меньшей мере необычно. Но не смогла подавить волну негодования, вызванную жестокими словами.

— Работник отдела социального обеспечения показал мне отчет. Мать мальчика обращалась к семье негодяя за помощью, но они тоже отвернулись от нее. Нет, отец Дэвида — подонок, — повторил Мэт, не принимая возражений. — Я даже не могу назвать его мужчиной! Он отказался от собственного ребенка.

Похоже, переубедить Вилборна невозможно. Во всем виновата Челси. Большая часть ее лжи — оправдание своего поступка. Неужели никогда не прекратится боль, причиняемая жестокой женщиной?

Волшебное очарование вечера исчезло, как туман над рекой при солнечном свете. Да, ей не следовало приезжать. Она ничего не добилась, кроме новых страданий.

Смахнув слезы, девушка поднялась.

— Надеюсь, вы меня простите. Мне лучше пойти к себе.

Мэт нахмурился.

— Что случилось? Я не хотел вас расстроить.

— Нет, что вы… у меня вдруг разболелась голова. Такое случается время от времени. Мигрень, наверное. — Очевидная ложь, но Лэйни все труднее становилось выносить его безжалостный взгляд. Девушка представила, как участие на лице Вилборна сменяется презрением, когда раскрывается правда. Надежды на то, что они с Мэтом смогут преодолеть прошлое ради будущего, показались эфемерными.

Подавленная и совершенно разбитая, Лэйни поднялась в комнату, чтобы упаковать вещи. Настоящим фиаско обернулся отпуск в «Серебряных соснах». Ребенка здесь нет. А когда она наконец встретила человека, заставившего трепетать ее сердце и согревшего душу, он, как выяснилось, ненавидит не только ее брата, но и семью Гамильтон.