– У кого? – глупо спросил Захаров.

– У коня в пальто, – ответил Шинкарь еще более глупо, но твердым начальственным тоном.

– Откуда такая информация?

– Тебе не все равно, раз она уже есть?

– Но все же?

– Если любопытствуешь, скажу. Литератор Тальберг источник, – проявляя внезапную, а значит, подозрительную податливость, сообщил Шинкарь.

С трудом поборовший удивление Захаров потребовал себе уазик с бригадой и немедленно выехал в направлении библиотеки.

По дороге он размышлял о только что состоявшейся беседе со своим непосредственным начальником. Все свидетельствовало о том, что в неких сферах произошли некие изменения. О Тальберге Захаров слышал и даже видел его, но исключительно на территориях, прилегающих к господину Тимченко. Неужели подполковник повстречался с Тальбергом там же?! Но тогда вывод может быть только один – Шинкарь изменил своему вечно промежуточному положению и сдрейфил немного в лагерь Винглинского. Ничего хорошего для себя в этом факте капитан не видел. Это он, Захаров, до сих пор был в Калинове милиционером олигарха, зачем олигарху два милиционера?

Уазик заносило на поворотах – асфальт в городе испокон веку никто не чистил и ничем не посыпал. Мелькали желтые фонари, как призраки, проносились за окнами тускло освещенные окна пятиэтажек. Водитель матерился, капитан мысленно присоединялся к его словам, но имея в виду не дорогу, а открывшуюся ситуацию.

…Учительница музыкальной школы между тем закончила свое выступление и, усевшись в уголке, исподлобья поглядывала вокруг: откуда грянет гроза первой критики? Ожидания ее не оправдались. Поднялся с места худощавый старичок с бородкой и в очках и завел речь совсем о другом предмете, нежели конец света.

– Вот вы давеча приводили как интересный пример историю с так называемой «чистой силой».

Лайма заметно подалась вперед. Джоан была занята совсем другим – попытками оторвать взгляд от синеглазого мужчины у двери.

– Да, «чистая сила» хорошая идея.

Майор тоже среагировал на это словосочетание: стал смотреть не на рыжую красавицу, а попеременно то на Лайму, то на старичка.

– Так я поскреб по сусекам. Я, видите ли, раньше работал по архивной части, описывал всякие фонды. И нашел две «чистые силы».

– Две? – На лице Лаймы выразился живейший интерес. Варвара Борисовна тоже заволновалась.

Старичок поднял с пола свой портфель и достал оттуда две книги – одну в старинной мрамористой обложке с обшарпанными углами, другую более современного вида, бежевого цвета и с названием, начертанным поперек крышки.

– Обратите внимание. Первое издание – это трактат статского советника господина Канышева, напечатанный Тобольской типографией еще в одна тысяча восемьсот девяносто девятом году…

– Передайте-ка их сюда, – властно потребовала Варвара Борисовна, и книжки поплыли извилистой дорожкой от человека к человеку к столу.

На прошлом заседании Лайма, разочаровавшись в прежних осторожных методах работы, решила пойти к цели напрямую – открыто, без намеков и экивоков заговорила о «чистой силе»: какой, мол, это интересный, многообещающий и, главное, где-то совсем поблизости обосновавшийся проект. Но о достижениях братьев Лапузиных собиравшимся в студии районным мыслителям было известно мало, запись испытаний двигателя на абсолютном топливе, проведенных недавно, в эфир не попала, так что ничего, кроме слухов, настойчивая американка из толпы собравшихся не выбила даже прямым резким напором. Слухов и вот этих книжек.

– Вторая книга – это роман. Выпущена лет двадцать назад в Москве, – давал пояснения старичок. – Весьма любопытный роман. Автор – я забыл, как это точно звучит… Похоже на Иванов.

Лайма понимающе, но грустно кивнула. Кажется, нужно было привыкать к мысли, что здешних изобретателей из норы выманить не удалось. Хотя – она покосилась на Джоан – не всех это так уж расстраивает. Такое впечатление, что мисс Реникс с этим неизвестным мистером знают друг друга.

Майор проследил за путешествием книжек к столу, открыл дверь в черноту, окружавшую библиотеку, и резко вышел. Выглядело все так, будто к этому его подтолкнул именно разговор о «чистой силе».

Когда он исчез, Джоан резко поблекла и даже не могла скрыть своего расстройства.

– Лайма, давай объявим перерыв.

– Зачем?

– Мне кажется, нужно догнать того мужчину.

– Зачем?

– Я должна с ним поговорить, мне кажется, он знает что-то важное.

Варвара Борисовна косилась на их английскую тарабарщину, перемежаемую грузинскими причитаниями: «Вай! Вай!»

– Ну хорошо, если ты хочешь, только будь осторожна, вернее, я пойду с тобой. Тут мало кто понимает по-английски.