Посмотрев на Изабеллу, которая стояла в полуобморочном состоянии, он тихонько подошел к ней, взял с опаской под руку и тихонько зашептал:

– Мусенька, пташечка моя, успокойся, не волнуйся. Попроси только этих людей, – кивнул он в сторону, где стояли, ухмыляясь, повар, официант и музыканты, – скажи им, роднуля, пусть идут по домам. Нам от них больше ничего не нужно. Мы сыты. Обойдемся без них…

– Никуда не пойдем! – не на шутку рассердился повар. – Что, мы мальчики на побегушках? У нас наряд… Согласно наряду мы должны обслуживать вас до двенадцати часов. Поняли? Ровно в двенадцать за нами пришлют машину, и мы тогда погрузим кастрюли, судки, посуду. Что вы думаете, мы свое хозяйство потащим на собственном горбу?

И тут же вмешался рыжеволосый музыкант:

– Вы что же, маленькие? У нас своя программа, и будем играть, как указано в наряде… А вы себе как знаете.

И кивнул скрипачу, чтоб приготовился.

Профессор посмотрел на повара и музыканта и пожал плечами: «Да, ничего не скажешь, хорошую кашу заварила моя милаша!»

Он снова взял Изабеллу под руку и тихонько прошептал:

– Ну, что ж, пташечка, Мусенька моя, придется потерпеть до полуночи. Ничего не поделаешь… Только принеси для моих гостей стаканчик кефиру или простокваши… Они ведь проголодались. Неудобно.

Изабелла, бледная и разъяренная, взглянула на него с ненавистью:

– Что ты ко мне пристал? Осел!.. – Она забыла о поварах, музыкантах, обо всем на свете. – Ты что же думаешь, что у меня своя молочная? Что, я им рожу, что ли, кефир и простоквашу? Где ты так поздно найдешь эти продукты? Ты что, с Луны свалился? Не знаешь, что кефир в молочной можно достать только утром. И почему ты мне не сказал, что их будет двое? Осел несусветный!

Профессорша схватилась обеими руками за голову и поплелась в спальню. Она бухнулась всей тяжестью своего тела на тахту. Ее моднейшие бордово-красные брюки-клеш лопнули по швам в нескольких местах.

Все растерялись, не зная, что делать. Гости, повар, музыканты не представляли себе, что предпринять, куда, кому звонить, кого звать.

Только один старичок профессор, Чиркин-Збарский или Збарский-Чиркин, не растерялся.

Со всех ног побежал он в коридор, к телефону, и срочно позвонил в «скорую помощь».

Вы сами должны понимать, что, если его пташечка Мусенька сейчас вот испустит дух, пропала вся его жизнь.

Еще раз подыскать себе благоверную, да еще такого возраста, у него уже не будет сил.

…В передней раздался громкий звонок.