Быстренько прикидываю: «Две тысячи долларов в месяц. Делим на тридцать и получаем шестьдесят шесть. Всего шестьдесят шесть баксов в день. Из них двадцатку вычитают за жратву. Сорок шесть оседает на кармане. Точнее, на банковском счете. Негусто…»

Похоже, девчонка замечает промелькнувшую на моем лице тень сомнения. Потому как в следующей фразе выкладывает очередной козырь:

– Кстати, зарплата – не единственная статья доходов наших сотрудников.

– Вот как? – понемногу теряю я интерес к собеседованию и к компании в целом. – А еще раз в год выдают премии в конвертиках за перевыполнение плана?

– Да, премии, но не за работу, а за победы в своеобразных турнирах.

Это было что-то новенькое. Я заинтересовался:

– Нельзя ли поподробнее?

– Все довольно просто. Работающим на шахте людям надо было как-то разнообразить выходные дни. Чем заняться взрослым сильным мужчинам в свободное от работы время, если спиртное и казино запрещены, женщин практически нет, других развлечений тоже?.. Сначала шахтеры сами придумали несколько интересных соревновательных конкурсов, а затем эту идею подхватило наше руководство, повернув инициативу снизу в профессиональное русло. С тех пор каждый выходной проводятся различные турниры и, представьте, все сотрудники очень довольны, ведь победители получают неплохие призовые деньги.

– Могу ли я узнать размеры призовых? Хотя бы приблизительные цифры.

Выдержав небольшую паузу, она сообщает:

– Цифры внушительные: от пятидесяти до двухсот пятидесяти тысяч.

– Долларов? – изумленно уточняю.

– В нашей компании рубли не в почете, – чеканит Баталина. – Мы используем в расчетах только доллары. В крайнем случае – евро или английские фунты.

Это в корне меняет дело. Я никогда не считал себя слабосильным хлюпиком и вполне мог сорвать солидный куш в любом состязании.

И все же сомнение не покидало: «Неужели жадные капиталисты готовы расстаться с такими немалыми средствами ради хорошего настроения простых работяг? Что-то плохо в это верится…»

– Вот, посмотрите, – жестом сказочной феи Ольга Ананьевна указывает на плакаты.

– Наши победители конкурсов и счастливые обладатели огромных премий. Причем тут далеко не все. Кстати! – оживляется она, – сегодня в смене охранников как раз работает один из победителей – Анатолий Евграфов. Он сумел победить в самом сложном турнире и получил двести пятьдесят тысяч долларов. Можете побеседовать с ним и узнать подробности.

– Хорошо. Тогда последний вопрос.

– ?

 – В разделе «Заключительные положения» есть некий странный пункт… А, вот: «В случае наступления естественной смерти Работника, а также смерти по болезни или смерти вследствие несчастного случая Работодатель берет на себя обязанность кремировать тело Работника и доставить прах по указанному в настоящем договоре адресу…»

Ольга Ананьевна снова одаривает насмешливым взглядом.

– Что же в этом пункте вас смутило?

– Все мы смертны – тут вопросов нет. Но, предположим, я не хотел бы, чтобы мое тело после смерти кремировали. Неужели нельзя предстать перед родственниками… в целеньком виде?

– Исключено. И причины все те же: одно дело – привезти на Большую землю прах в небольшой капсуле, и совсем другое – канителиться с цинковым гробом. К слову, на нашей шахте и гробов-то нет.

– И как часто там умирают люди? – спрашиваю на всякий случай.

– Бывает. Но не чаще, чем на обычных шахтах…

Тоска берет от таких разговоров. Хочется помереть где-нибудь среди звезд на космическом корабле, а понимаешь, что сдохнешь на этой мелкой планетке среди идиотов…

Глубокую философскую мысль прерывает вошедший в кабинет мужчина. Входит он по-хозяйски решительно и тут же направляется к столу Баталиной. Та, завидев его, подскакивает как ужаленная, растягивает губки в подобострастной улыбочке и ангельским голоском произносит:

– Здравствуйте, Сергей Владимирович. Очень рада вас видеть.

Мы с очкастым интеллигентом молча взираем на вошедшего.

Мужику лет сорок, он грузен и высок ростом, с лощеным белокожим лицом, покрытым реденькой бородкой. Одет в дорогой костюм, на груди бейдж, но надписи не видно. По манерам – явно не рядовой сотрудник.

– Как у нас дела? – негромко интересуется он у Баталиной.

– К сожалению, только четверо, – столь же тихо отвечает она.

– Почему так мало? Завтра рейс.

– Вот еще два кандидата, – кивает она в нашу сторону. – Но они не имеют профессиональной подготовки.

Сергей Владимирович склоняется над монитором и что-то читает. Затем поднимает голову и обращается ко мне:

– Вы Черенков?

Киваю.

– Он самый.

– Пять лет работали в Метрострое?

– Было дело.

– Разнорабочим пойдете?

– Куда деваться? Пойду…

– А вы Чубаров? – поворачивается он к интеллигенту.

– Да, Андрей Викторович.

– Врач, – мнет мужик бороду, – к сожалению, все вакансии в медблоке закрыты. На другую специальность согласны?