— Оставь меч, — сказал Джезриен.

— Что?

Джезриен кивнул на кольцо мечей.

— Я решил подождать тебя. Мы не были уверены, что ты выжил. Но… но мы приняли решение. Пришло время разорвать Клятвенный Договор.

Калак почувствовал резкий укол страха.

— Что теперь будет?

— Ишар считает, что, пока хотя бы один из нас связан Клятвенным Договором, этого достаточно. Возможно, мы сумеем закончить цикл Опустошений.

Калак поглядел в глаза бессмертного короля. Слева от них в небо поднимался черный столб дыма. Сзади слышались стоны умирающих. В глазах Джезриена Калак увидел страдание и печаль. Возможно, трусость. Этот человек висел на волоске над пропастью.

Всемогущий наверху, подумал Калак. Неужели и ты сломался? Как все.

Калак отвернулся, подошел к краю низкой гряды и оглядел часть поля боя.

Трупов было много, однако среди них ходили выжившие. Мужчины, завернутые в шкуры, державшие в руках копья с бронзовыми наконечниками. Рядом с ними другие, в сверкающей броне. Одна такая группа прошла мимо, четыре человека в изодранных дубленых шкурах и примитивных кожаных доспехах вместе с могучим воином в блестящих серебряных латах, великолепной работы. Что за контраст!

Джезриен подошел к нему.

— Они смотрят на нас как на богов, — прошептал Калак. — Они полагаются на нас, Джезриен. Мы все, что у них есть.

— У них есть Сияющие. Этого должно хватить.

Калак тряхнул головой.

— Они его надолго не свяжут. Врага. Он сумеет обойти их. Сам знаешь.

— Возможно. — Король Герольдов не стал вдаваться в объяснения.

— А Талн? — спросил Калак. Горящая плоть. Огни. Боль, снова и снова…

— Лучше пусть страдает один, чем десять, — прошептал Джезриен. Он казался таким холодным. Как будто кто-то, честный и правдивый, стоящий в лучах горячего яркого света, отбросил черное ледяное подобие.

Джезриен подошел к кольцу мечей. В руках бывшего короля сгустился его собственный меч, еще мокрый от тумана.

— Все уже решено, Калак. Мы пойдем своим путем и не будем искать друг друга. Наши Клинки останутся здесь. Сегодня Клятвенный Договор закончился.

Он поднял меч и воткнул его в камень рядом с семью остальными.

Внезапно Джезриен заколебался, поглядел на меч, наклонил голову и отвернулся. Как если бы ему стало стыдно.

— Мы добровольно взвалили на себя это бремя. Мы можем сбросить его, если хотим.

— Что мы скажем людям, Джезриен? — спросил Калак. — И что они скажут о сегодняшнем дне?

— Очень просто, — на ходу бросил Джезриен. — Мы скажем, что они победили. Окончательно. Сейчас легко солгать. И кто знает, быть может, это станет правдой.

Калак смотрел, как Джезриен идет по сожженной земле. В конце концов он вызвал собственный меч и воткнул его в камень рядом с остальными восемью. Потом повернулся и зашагал в противоположную от Джезриена сторону.

И все же он не смог удержаться и посмотрел назад, на единственное пустое место в кольце мечей. Место, где должен был быть десятый меч.

Меч того, кто погиб. Кого они предали.

Прости нас, подумал Калак. И ушел.

Карта Алеткара и окрестностей, созданная землемерами Его Королевского Величества Гавилара Холина примерно в 1167 году

В тот день, когда он должен был убить короля, Сет-сын-сын-Валлано, Не-знающий-правду из Синовара, надел белую одежду, традиционную для паршенди и чуждую ему. Но он всегда делал так, как требовали его хозяева, и не просил объяснений.

Он сидел в большом каменном зале; огромные ярко горящие камины освещали вспотевших гуляк, а те танцевали, пили, кричали, пели и хлопали. Некоторые, не в силах больше пить, падали на землю с покрасневшими лицами, их животы оказались никудышными бурдюками. И они лежали как мертвые, пока друзья не относили их из пиршественного зала к заранее приготовленным кроватям.

Сет не стучал в барабаны, не пил сапфировое вино и не танцевал. Он сидел на дальней скамье, скромный слуга в белом. На праздновании подписания соглашения мало кто заметил его. Обыкновенный слуга, а на сина обычно никто не смотрел дважды. Здесь, на востоке, люди считали народ Сета послушным и безвредным. По большому счету они были правы.