– Немного странное зрелище, – Бойро задумчиво смотрел на загорелое лицо мальчика с золотистыми глазами. – Но зато теперь этот маленький пожар на твоей голове не виден и на тебя не обратят внимания. Ваш друг Фантус тоже слишком заметный… все равно про него ничего сказано не было, красить его не обязательно. Я дам вам большую сумку, в ней вы сможете носить Фантуса, когда будете в городе, не стоит вам привлекать к себе лишнее внимание.

– Теперь его, понимаешь ли, в сумке носить! – проворчал Пилат. – Может сразу повезти его на носилках, под балдахином?

– Пилат, не начинай, – попросил Ирвин. – Бойро прав, я сам буду носить Фантуса, он не тяжелый.

– Это только так кажется, а у меня после него чуть спина не отвалилась!

– Если хотите, можете и меня покрасить, – миролюбиво предложил сроут.

– Если мы будем ходить все, как один черные, это привлечет еще больше внимания.

– Значит, я буду ездить в сумке и дело с концом.

На солнышке Пилат быстро обсох и все вернулись в дом.

– Я отвезу вас в Дервилль, – сказал Бойро, – там живет мой тесть, он позаботится о вас.

– Вы знаете, у нас уже закончился запас благодарностей, – сроут рассматривал желтую сумку, в которой ему предстояло ездить.

– Перестаньте, – отмахнулся Бойро, – рад помочь.

Вскоре мешки погрузили в повозку, напоили клячу, как оказалось, ее звали Фелениция, и поехали по тенистым улочкам к границе города. Бойро снова водрузил себе на голову большую широкополую шляпу, она давала обширную тень и в этой тени, на мягком сене сразу же развалился Пилат, блаженно пожевывая маленькие колбаски, которые выуживал из ближайшего мешка. Ирвин дремал, свернувшись калачиком, а сроут сидел рядом с Бойро и вникал в тонкости управления клячей.

Ближе к вечеру показался Дервилль. Город оказался большим, с высокими домами и просторными дорогами. Дом тестя Бойро стоял на самой окраине. Остановив Феленицию, Бойро спрыгнул с телеги и помог слезть сроуту. Ирвин с Пилатом крепко спали, их решили не будить.

Вокруг дома высился светлый деревянный забор, за ним виднелся пышный сад. Бойро постучал в ворота. Ответа не последовало.

– Вагур! Открой, это я, Бойро! – он постучал громче.

Через несколько минут двери чуть-чуть приоткрылись и выглянули настороженные карие глаза.

– Здравствуй, Агасса, а Вагур дома?

– Нет его, уехал.

– Куда?

– По делам.

– А вернется когда?

– Дней через десять.

Ворота захлопнулись.

– Вот ведьма! – покачал головой Бойро. – Как некстати он уехал, что же теперь делать? Она ни за что в дом не впустит.

– А мы и сами не пойдем, – гордо заявил сроут.

Они вернулись к повозке.

– Да, неприятно, конечно, – вздохнул сроут и Пилат тут же проснулся.

– Что такое?

– Вагур уехал, дома только его жена, а она никогда не была гостеприимной, – пояснил Бойро.

– Ну что ж, – зевнул проснувшийся Ирвин, – ничего страшного, переночуем здесь, под деревьями, погода хорошая.

– Жаль, что я больше ничего не могу для вас сделать.

– Ну что вы, вы и так нам очень помогли.

Бойро выгрузил из телеги сено, багаж путешественников, сложил все это в тени деревьев, попрощался и поехал обратно.

– Ну что ж, совсем неплохо, – сроут соорудил из сена уютное гнездо и принялся копаться в мешках. – Поужинаем?

– Конечно! – с готовностью согласился Пилат.

– Не понимаю, зачем ты набрал столько скоропортящихся продуктов? – недоумевал Фантус, копаясь в мешках. – Все же пропадет.

– Не волнуйся, не успеет, – заверил пес.

Они поужинали и улеглись на душистое сено считать появляющиеся звезды.

– Нет, все-таки странно, что Мудрый так поступил, – сказал Ирвин, – я же не сделал ему ничего плохого…

– Ребенок, – вздохнул сроут. – Как же ты не понимаешь, вашего подлого Мудрого, скорее всего, отправят на свалку в недалеком будущем, а пока тебя нет, его шансы покоптить небо значительно возрастают.

– Значит, нет никакой Шандолы? – разочарованно протянул Пилат. – Мудрый просто от нас избавился, а мы, как дурные Фелениции, шлепаем неизвестно куда?

– Табурет уверен, что она существует.

– Не могу сказать, что для меня его мнение авторитетно.

– Другого мнения у нас нет, и вряд ли будет.

– Может, вернемся?

– Куда, Пилат? – юноша приподнялся, глядя на собаку. – Куда и как, если Мудрый объявил нас преступниками? Мы идем на восход солнца, больше нам ничего не остается.