Мальчик, безусловно, был очень даровит и к четвертому классу так мастерски научился подделывать подписи родителей в своем дневнике, что до самого окончания школы никто ни чего не заподозрил.

Параллельно с основным делом, Сережа талантливо и бойко рисовал пейзажи, натюрморты и портреты. Счастливые родители устроили сына в художественную школу и, по ее окончанию, одаренный юноша тончайшей кисточкой сумел нарисовать свою первую десятку в натуральную величину. Да так хорошо, что если не брать ее в руки и не щупать бумагу, отличить от настоящей было практически не возможно. Счастье Тряпкина было так велико, что по этому поводу он выпил свою первую бутылку вина и выкурил первую сигарету. Пока пьяный отпрыск блевал в туалете, родители держали семейный совет, на котором пришли к выводу, что Сереженька, должно быть, безответно влюблен в какую-то девушку.

С блеском сдав экзамены, Сергей поступил в художественное училище им. Мухиной, и с тем же блеском его закончил, сдав две дипломные работы – одну для комиссии, другую для себя. Первой работой был сюрреалистический автопортрет, второй точная копия картины Айвазовского «Девятый вал».

Подделав и успешно продав пару малоизвестных полотен известных художников, Тряпкин сколотил свой первый капиталец и уехал в Москву. Он понятия не имел, где, как и при каких обстоятельствах искать тех самых людей, способных воздать должное его художественному дару и превратить его во много-много денег. Доллары удавались мастеру особенно хорошо.

Тряпкин снял квартиру и, не теряя попусту время, писал подделки и собственные подлинники для художественных салонов. Картины были так хороши, что моментально раскупались. Постепенно имя Тряпкина стало приобретать известность, ему стали поступать заказы и даже несколько предложений сделать собственную выставку. Художника это угнетало и расстраивало, он не собирался становиться известным, любая слава могла помешать осуществлению мечты его детства и отрочества.

Когда же к нему пришли первые журналисты, Сергей Сергеевич впал в такую депрессию, что пил две недели и рисовал банкноты на больших кусках картона, вперемешку с автографами Ленина, Пушкина и Якубовича.

По утрам похмельный Тряпкин плакал и твердил, что вся жизнь катится под откос и его настоящий гений так и умрет, не увидев свет. В такие минуты в его душе просыпалась любовь и жалость к стареньким родителям, он бросался к телефону, чтобы позвонить им, но никак не мог вспомнить номера. Тогда Сергей Сергеевич покупал еще водки и продолжал рисовать деньги.

Однажды вечером, когда Тряпкин закончил писать на стене портрет стодолларовой купюры, в дверь позвонили. До коридора пьяный маэстро добирался долго, когда цель была достигнута, а дверь открыта, его взору предстал высокий мужчина в шляпе и мокром от дождя плаще.

– Драсте, – мрачно сказал художник, – водки будете?

– Не откажусь, – сказал незнакомец тихим и очень приятным голосом, – выпить с великим мастером огромная честь.

Мастер скривился так, будто проглотил жабу и побрел обратно в комнату. Гость вошел и аккуратно закрыл за собою дверь на замок. Тряпкин смахнул с табуретки кисточки, обрывки картона и жестом предложил присесть к столу, где между банок с красками стояли бутылки, стаканы, валялась закуска. Упав на вторую табуретку, Сергей закурил и вперил мутный взор в визитера. Визитер же, всплескивая руками от восхищения, рассматривал нарисованный на стене стольник.

– Потрясающая работа! – наконец выдохнул он. – Просто не верится! Гениально!

– Правда? – давно не бритое лицо Тряпкина посветлело. – Вам нравится?

– «Нравится» – это не то слово! Я никогда не видел ничего подобного!

– У меня этого полно! – оживший Сергей бросился вытаскивать остальные шедевры. – Вот, смотрите, это пятьдесят рублей, а это пятьсот старого образца, а эту я особенно люблю, а это «керенка», а это эпохи Екатерины, а это бумажный рубль, советский! Посмотрите, какой фон ни за что не отличить от подлинного!

– Вы – гений, снимаю перед вами шляпу.

И визитер ее снял. Увидев его лицо, Тряпкин на мгновение остолбенел, но быстро взял себя в руки.

– Вообще-то, я пришел не только восхитится вашим талантом, я хотел бы сделать заказ. Портрет.

Настроение Сергея Сергеевича моментально испортилось. С видом человека, которому только что плюнули в душу, он подошел к столу, налил водки и залпом выпил, не предложив гостю.

– Я нарисую! – желчно сказал Тряпкин, закуривая. – Но это будет очень, очень дорого стоить!

– Сколько угодно, деньги не проблема. Вот только… – незнакомец смущенно замялся, – портрет немного необычный…

– На коне или на фоне пирамиды Хеопса? – скривил губы в издевательской ухмылке Тряпкин. – И уж не ваш ли портрет?!

– Мой, – кивнул визитер. – Вы должны будете нарисовать мое лицо на однодолларовой купюре. Вместо президента.

Николай Васильевич Белкин был копией Александра Сергеевича Пушкина и полжизни проработал в театре двойников. Его лучшими друзьями были «Ленин», «Брежнев», «Николай второй» и алкоголик «Гоголь».