— Эй, стражи, — крикнула Ольга, — схватите того старика, что у стены!

Два воина — отрока быстро исполнили волю княгини и принесли Чура, поставили его близ княгини.

— Теперь позовите верховного жреца Богомила, — повелела Ольга другим воинам.

Вскоре воины принесли к Ольге и верховного жреца, потому как тот не хотел идти под ливень и сопротивлялся. Он был возмущен поступком княжеских отроков и, увидев княгиню Ольгу, потребовал:

— Накажи их, великая княгиня! Они оскорбили верховного жреца!

— Накажу после того, как ты принесешь в жертву Перуну сего колдуна, — заявила Ольга.

— В чем его вина, великая княгиня? — спросил Богомил.

— Это он наслал на город грозу. Еще его вина в том, что он оговорил ложью великого князя Игоря.

— Я поверю тебе, великая княгиня, но выслушаю старца, — ответил Богомил.

— Нет нужды! — воскликнула княгиня. — Он к тому же враг нашей веры. На костер его! На костер!

Чур передернул плечами — и отроки, державшие его, уронили руки словно плети. Он повернулся к Богомилу.

— Ты можешь бросить меня на костер, верховный жрец. Я помню: то же грозился сделать князь Олег. Не успел-таки. Но ты этого не сделаешь, узнав ту правду, какую я принес. Я пришел просить Ольгу, чтобы она спасла своего князя. Она же того не сделала. Смотри же, верховный! Смотрите все, что стало с князем Игорем, когда княгиня не остановила его от злого деяния! — Чур вскинул к небу руки и крикнул: — Эй, молнии и громы, явите все, что случилось на Древлянской земле!

И в сей же миг слева и справа от холма вспыхнули две молнии, излучив полуденный свет. Чур повел руки навстречу друг другу, и молнии стали сближаться, становясь все ярче. Наконец, когда руки колдуна соединились, слились воедино и молнии и возник сверкающий ослепительно шар. Чур повернул ладони к лицу и стал медленно приближать их. И огненный шар послушно полетел к Чуру. А впереди шара, в ярком свете, все увидели образ князя Игоря.

Княгиня Ольга задрожала, рванулась вперед и воскликнула:

— Мой бог Перун! Покоритель грозовых туч, я вижу князя Игоря! Он жив, он под твоим крылом!

Но вот шар опустился неподалеку на землю, заскользил вниз по склону холма к Днепру. Там, над рекой, княгиня Ольга увидела березы, шар долетел до них и взорвался. Когда же вспышка рассеялась, то все увидели стоящего среди берез князя Игоря и занесенный над ним меч. Меч сверкнул, и голова князя упала на землю.

— Так случилось все на Древлянской земле в полночь! — возгласил кудесник Чур.

Княгиню Ольгу в этот миг обдало жаром новой молнии, она закрыла руками глаза, зашаталась, упала и потеряла сознание. Чур прошел мимо нее и скрылся во тьме.

В себя княгиня Ольга пришла только в полдень другого дня. Гроза давно миновала. Светило неяркое осеннее солнце. Ольга открыла глаза и увидела сидящих близ себя двух старцев — ворожеев. У того, что сидел поближе к ней, были ясные голубые глаза, и они светились добром и лаской.

— Вот и оклемалась наша матушка, — сказал он тихим голосом.

— Что со мной? Я была на холме. Что случилось в мире за посадами города? — спросила она старцев.

— Не серчай, матушка. Перунов гнев напрасно не приходит. Чему должно быть, то и есть.

— Так говорите же! — повелела Ольга.

— Не прогневайся, матушка княгиня, — ответил другой старец, потемнее ликом, — у нас нет тебе ответа. Ты услышишь его от очевидца. Он в пути и в сумерках явится на твое подворье. Мы же свое исполнили, хвори отвели — к вечеру встанешь на ноги.

Старцы поднялись и медленно направились к двери. Ольга попыталась остановить их:

— Стойте! Я велю вам остаться!

Они не вняли ее повелению. В это время в опочивальню вошла боярыня Павла. Последние дни она была озабочена сборами в дальнюю дорогу, уже отпросилась у княгини: захотелось ей вернуться в родной Новгород, детей, сына Добрыню и доченьку Малушку, близким показать. Но все, что случилось в княжеских теремах минувшей ночью, заставило ее отказаться от поездки.

— Слышала я, ты хотела остановить старцев, — сказала Павла, — да нужды нет, матушка, они наших дел не ведают. Это знахари — ворожеи, кои лечат недуги.

— Но как они смели ослушаться?! — стояла на своем Ольга.

— Нет людской власти над ними. Вода их принесла и вода унесла. Только боги им господа, — Говоря так, Павла присела на ложе рядом с княгиней. Были Павла с Ольгой одного роду — племени. Мать Ольги, Секлетина, как и мать Павлы, Пелагея, выходили из рода новгородских бояр Никитичей.

— Но, Павла, они же ведают о всем, что случилось в Древлянской земле! — с болью в голосе воскликнула княгиня.

— Не ведают. Да и что там могло случиться у древлян, коль народ они тихий?