— Нет, из Польши, Поланд.

— Голланд?

— Нет, Поланд.

— А ты?

— Голланд.

Француз с испанской бородкой долго и проницательно всматривается в голландца. В воздухе пахнет грозой…

— Ну ладно, — наконец заявляет он примирительно, — а где вы до сих пор узнавали об этом вашем Мухе?

Он советует заглянуть в телефонную книгу. В самом деле! Но где бы раздобыть эту книгу? Так началось мое чудесное приключение, о котором и попытаюсь рассказать.

Я уже успел привыкнуть к неожиданным встречам, какими изобиловало мое путешествие к антиподам, но эта мне показалась исключительной. Как найти на Таити поляка? Очень просто! Не имея никаких сведений о земляках, я всегда пользуюсь вернейшим средством, о котором сегодня почему-то забыл, — заглядываю в местную телефонную книгу. Книга в Папеэте — слишком сильно сказано! Небольшая тетрадочка, несколько сот имен. Но среди них нет того, которое я ищу. Зато значится некий Малиновски. Неужели на Таити тоже есть свой Малиновски?

Что-то забрезжило впереди. Наверное, это тот самый, с которым еще до войны встречался антрополог Александр Годлевски. Нет сомнений, это мой земляк!

Я позвонил. Ответил мужской голос.

— Вы говорите по-польски? — спросил я.

— Не понимаю… — прозвучал ответ, впрочем, без тени удивления.

— Простите, мне показалось, что…

— Ничего, ничего, подождите немного, я сейчас приеду за вами.

Не прошло и получаса, как Малиновски предстал перед нами. Его открытое, славное лицо сразу же пробудило во мне симпатию. Он приехал на своей машине вместе с сыном. Наполовину таитянин, он полностью обезоружил меня своей необычной прямолинейностью и оперативностью. Да, верно, его отец был поляком, но он уже его не помнит. Среднему сыну, которого он привез с собой, он дал первое имя Клод, а второе… Поляк. Он очень рад. Я первый человек из далекой Польши, с которым он познакомился. Ну что же, от Таити до Польши точно такое же расстояние, как от Польши до Таити. У нас тоже не часто встретишь жителя Южных морей.

Хлопают дверцы, машина трогается. Малиновски забирает нас к себе.

— Насколько мне известно, месье Муха сейчас в отпуске и уехал во Францию, — сообщает Малиновски, склоняясь над рулем. — Но это неважно, вы остановитесь У меня.

Он привозит нас в свой дом, который в течение многих недель станет и моим домом. Благодаря Малиновскому я многое увидел в Полинезии.

Хозяина дома я, по его желанию, называю просто Чарли. В течение всего пребывания в Папеэте Чарли — мой неразлучный спутник. Скажем сразу и без оговорок — спутник, о котором только можно мечтать. Ему сорок три года, он неплохо говорит по-английски, утончен, внешне мягок, в меру улыбчив. Похоже, он послан мне богами!

По приезде в дом я был представлен его супруге Мине и познакомился с остальными тремя сыновьями — старшим, стриженным под ежик Жилем, двенадцатилетним Жоржем и Хейфарой, которому исполнилось целых четыре года. Старший и младший родились в Папеэте, а два средних — на Руруту (архипелаг Тубуаи) и Раиатеа. Родом с Раиатеа и сам Чарли. Там же он нашел и свое «сокровище» — молчаливую Мину, в жилах которой течет кровь знатного полинезийского рода.

Мы живем на улице Октава Моро, минутах в пятнадцати ходьбы от центра, в элегантном, четырехкомнатном фаре [3] , с жалюзи на окнах, паркетом, современной мебелью, телевизором и гаражом, где стоит новенький «ситроен».

— Я люблю комфорт и легкую жизнь, какую можно найти в Папеэте, — говорит хозяин.

Чарли не принадлежит к бедноте. По распространенной на Таити неофициальной расовой классификации он деми — наполовину европеец, наполовину полинезиец. Это определяет его социальное положение как по службе, так и в обществе. В столичном городе Папеэте общество делится на классы, трудно перейти из одного в другой, высший.

Читателям, а особенно читательницам, наверное, интересно узнать, что собой представляет будничная жизнь моих друзей, то есть жизнь интеллигентной семьи в Папеэте, прожить вместе со мной один обычный день в семье Чарли.

— Завтрак готов, — будит меня утром голос хозяина.

Когда я усаживаюсь за стол, тщательно накрытый старшим сыном, они уезжают на работу. Чарли работает радиотелеграфистом на главном почтамте, расположенном на роскошном приморском бульваре Помаре. Темноволосая Мина, внешне очень похожая на последнюю королеву, дородную Марау Таароа, работает в том же учреждении, что и муж, с той лишь разницей, что она сидит за окошком.

В одиннадцать они возвращаются домой на ленч и сиесту, продолжающуюся до двух часов. В полдень мы едим особенно обильно. Наш рацион состоит из мясных консервов (чаще всего новозеландских), тунца, жареной или сырой рыбы, мелко нарезанной и залитой кокосовым молочком, овощей, сладкого картофеля, фруктов. К этому подается порция белой французской булки и крепкий таитянский кофе. Кофе здесь изумительный — ароматный, густой и напоминает лучшие сорта новогвинейского. Вечером мы доедаем остатки обеда с большим количеством хлеба и пьем чай.

После работы Чарли сбрасывает европейское платье, оставляет обувь на лужайке и облачается в национальный таитянский костюм (пареу). В хлопчатобумажной юбке, задрапированной вокруг бедер, он убирает дом, моет посуду, тщательно поливает крошечный садик, отдыхает.

— Надень пареу, тебе в нем будет легче, прохладнее, — уговаривает он меня.

Освеженный вечерним душем, я стараюсь обернуть бедра куском красной с белыми цветами материи. Видя, что у меня получается не очень удачно, хозяин показывает, как закрепить пареу на бедрах. Достаточно несколько раз обернуть край ткани вокруг талии — и прекрасно держится.