Пантеон богов Йоруба возглавляет Олофи – «хозяин неба», создатель, подобный христианскому Богу-Отцу. Есть еще двуполый бог Обатала, создавший из глины первых людей; Ориша – боги-посредники – эти подобны ангелам; облаченная в голубые одежды Йемайя – мать Ориша, которая ассоциируется с Девой Марией; бог огня Чанго соответствует святой Варваре. Мадонны соседствуют на алтарях с пластмассовыми лошадками, а гадание сантеро и бабалав на морских раковинах и кокосовой скорлупе у приверженцев культа почитается не меньше совета духовника. Околесица? Да, а что делать?

Как говаривал один мексиканец: «Уважение чужого мнения есть мир…» Может, поэтому братья Кастро самые опасные годы эмиграции провели именно в Мексике. А возможно, приняли там душой и эту пословицу. Иначе почему Куба до сих пор пестра, как цыганка? Вбирая в себя несоединимые компоненты, она при этом не взрывается, даже не воспламеняется.

– До поры до времени… – уверенно скажет поливающий грязью все и вся неконструктивный критик, у коего никогда не будет альтернативы, но всегда есть обличительная информация. – Кто бы мог подумать, что эпицентр валютной проституции «Кафе Контанте» расположится в здании Национального театра на Плаза де ла Революсьон, прямо напротив мраморной статуи Хосе Марти и огромного рельефного изображения Че на фасаде министерства внутренних дел.

Невероятно, но это факт. Как неправдоподобно, но истинно и то, что именно здесь, на Плаза де ла Революсьон, в 1998 году, несмотря на осуждение агрессивно настроенных клерикалов церкви, отслужил свою мессу Папа Иоанн Павел II. Он приехал на Кубу вопреки проискам беснующихся врагов Кастро, небывалой истерии в западной прессе и предупреждениям о готовящемся покушении. И он скрепил свои руки в искреннем рукопожатии с человеком, прошедшим столь же тернистый путь и отстаивающим столь же возвышенные цели.

– Кто оказал наибольшее влияние на формирование ваших убеждений? – спросил однажды у Кастро бразильский священник Фрэй Бетто.

– Христос, – честно ответил Фидель.

Папа римский не забыл этого. Посетив Кубу, он высказал свое отношение к американскому эмбарго, назвав его бесчеловечным актом, направленным против простых людей…

Неправдоподобно, но является действительностью и то, что вместе с инвестициями Евросоюза в строительство отелей в районе Мирамара и Ведадо на улицах Гаваны появились французские, испанские и канадские дедушки в обнимку с юными мулаточками, для которых прогулки со стариками – предмет особого шика. Который общество не осуждает, а приветствует, ведь таким образом девочки добывают конвертируемую валюту для своих семей. Вернулись и быковатые чехи, рыскающие в поискахточеных креолок, и пьяные русские, очумело глазеющие на негритянок, и итальянские геи, снующие по Малекону среди полчищ мориконов и трансвеститов. Хорошо хоть, что не все чехи – быки, далеко не все русские – пьяницы и только часть итальянцев – пидарасы.

Но почему столько «голубых» на Кубе? И почему полиция, нагнавшая страху на шлюх, не трогает мориконов? Неужто из-за валюты, которая так нужна государству? Странно. Для Фиделя ведь и раньше было небезразлично, и сейчас не все равно, как обеспечивать профицит бюджета. Слухи ходят разные, кто-то записал в геи Рауля, а кто-то утверждает, что это временная мера, до лучших времен туристического бума. Потом вольготно шастающих по набережной педиков прижмут.

Мне же наиболее вероятной кажется версия «Лока». Согласно этой версии, Фидель сознательно упростил ситуацию – объявил нетрадиционно сориентировавшихся в сексе «лока» – сумасшедшими и запретил им принимать участие в выборах. К чему тратить время на слабоумных, которые при наличии на Острове стольких красоток переключились на себе подобных уродов. От них не стоит ждать и политической сознательности, не говоря уже о патриотизме. Их надо просто игнорировать как неполноценных. Гениально…

Да, он может упростить. Умеет и запутать. Но он обязательно выведет из глубокой трясины кризиса. «Самые большие решения принимаются при самых больших кризисах» – это его слова. Можно подумать, он даже стремится к катаклизмам, к конфронтации с великими державами, к неравной войне, отстаивая право маленького народа называться нацией.

А нация раздвоилась. Не поделилась, а именно раздвоилась. Каждый в отдельности и все сразу. «Соу-соу», – отвечают молодые кубинцы на вопрос, нравится ли им Фидель. При этом Че, который всегда был заодно с Фиделем и признавал в нем лидера, – непререкаемый кумир. Не потому ли, что ушел молодым? Эти почитатели Че даже не подозревают, что бы с ними было, будь их лидером аскет Эрнесто Гевара, который гордился тем, что может проходить в одной и той же нестираной униформе несколько недель кряду. Тотальная партизанская война выбила бы у критиков Фиделя почву из-под ног.

Он дал им худой мир, который лучше доброй войны. И он обеспечивает его почти полвека. Однако долголетие Фиделя иные воспринимают не как божий дар, а скорее как нечто затянувшееся. Некоторые горячие головы ругают его при чужаках и критикуют при посторонних. Что же старик Кастро? Он не нуждается в адвокате со времен своего первого судилища, когда защищал себя сам. Он спокоен, ибо выполнил главный завет национального героя – Хосе Марти. «По-настоящему свободными могут быть только свободные люди» – вот что изрек Марти. А по-настоящему свободными могут быть лишь образованные. Усилиями кубинского руководства неграмотность давно положена на лопатки. С тех самых времен, когда всего за один год военные казармы превратились в школы и добровольные бригады учителей отправились в самые отдаленные уголки Кубы, чтобы сделать из рабов мыслящих людей.

Моноэкономическая Куба, кормившаяся в неоколониальные годы исключительно за счет сахарного тростника, табака и проституции во всех ее проявлениях, ныне имеет главный стратегический ресурс – мозги. Именно мозги народа обеспечат будущее единственной на Земле страны, не нуждающейся в Международном валютном фонде и Мировом банке, отменившей свободное хождение доллара по своей суверенной территории…

Команданте никогда не слыл догматиком, и, если требовал момент, он признавал и исправлял ошибки. Некоторые считают, что с опозданием. Другие уверяют, что Фидель просто не хочет делать ничего слишком рано. Поэтому он и выжидал, ждал благоприятного момента. И умрет он тогда, когда это будет необходимо Кубе… Когда фундамент, заложенный им, Че и другими под здание независимости, станет настолько незыблемым и твердым, что его народу больше не нужен будет одиозный и непримиримый Фидель. Тогда он уйдет. Всему свое время.