Возвращались напрямую, через лес. Шли спокойно, не сбивая дыхание, но быстро. В темноте бродить среди деревьев удовольствие не из приятных. Даже по протоптанным дорожкам. Спешили попасть домой раньше, чем взойдёт луна.

Земля затряслась. Василий не смог устоять на ногах. Упал, подполз на четвереньках к дереву, прижался. Стало страшно. Земля ходуном, какой-то странный гул. В сгущающихся сумерках всё выглядело ещё ужаснее, словно грани реальности стёрлись и сон, странный сон терзал, не давал проснуться.

Гул стих. Земля прекратила дрожь. Перед Васей вырос встревоженный сенсей.

– Сейчас вторая волна пойдёт. Держись.

– Волна?

Землю затрясло ещё яростнее. В мозгу всплыло из школьных знаний, что земная твердь, та самая неприступная, привычная земля под ногами – это всего лишь “плёнка” Земли, двадцати-тридцати километровый слой, плавающий в бульоне тысячекилометровой мантии. И эта жалкая плёнка при всплесках варева сотрясалась, рвалась. Неустойчивые тектонические плиты, плавающие “на воде”.

– И часто у вас так? – закричал Вася.

– Бывает. – Откликнулся сенсей.

И Вася отчётливо увидел, как в десятке метров земля разошлась швом. Страхом парализовало. Шов пополз в стороны, разросся. Края одной стороны “шва” неровно выступили, наползли на другую, с другой стороны разлома провал расширился. Чёрная яма, зев подземелья поглотила несколько деревьев, зачавкала дёрном земли, вырывая большие куски.

И вдруг всё прекратилось. Гул стих, земля замерла. Ландшафт словно всегда был таким. Токаява положил руку на плечо.

– Пойдём, надо отойти подальше от разлома.

– Почему? Всё кончилось?

– Не знаю. По-разному случается. Но здесь плохая энергетика, - неопределённо ответил сенсей. – Надо дальше, дальше уйти.

Но едва отошли от дерева, как Вася ощутил дикий холод. Но не было ветра. И погода за плюс двадцать по Цельсию.

«Откуда?»

Повернулся, скидывая руку сенсея с плеча, пытаясь понять, от чего по коже побежали мурашки, и перехватывает дыхание.

– Уходить! Уходить! – затараторил Токаява, безотрывно смотря на трещину в земле. Его безмятежность этим же самым холодным несуществующим ветром сдуло. На лбу выступил пот.

Над разломом словно появился туман. Вася проморгался, всматриваясь в неясное белое облачко. И облачко это сгустилось и поплыло над поверхностью. И волосы встали дыбом от этого зрелища. Ужас завладел телом раньше, чем разум смог что-то для себя определить. Облако сформировало человеческую фигуру и вытянуло перед собой “руку”.

Что-то по-японски запричитал Токаява, кивая головой и сложив руки лодочкой. Бормотание его слилось в одно-два слова. Он говорил их так быстро, словно от скорости этой зависело, исчезнет или не исчезнет белое марево в образе человека над разломом.

И полтергейст или дух, действительно развеялся. Просто очередной раз моргнув, Вася больше не видел перед собой ни его руки, ни его самого. Только зловеще-тёмный лес и изуродованная земля, выкорчеванные, поваленные деревья. В темноте они похожи на тысячи рук демонов, которых так упорно отгонял от себя Токаява.

Сколько это продолжалось, не помнил. Сенсей, не переставая бормотать, взял за рукав кимоно и осторожно повёл прочь от разлома. И Вася нисколько не сожалел о крюке, что дали, обходя шов земли.

В дом Токаявы вернулись в полночь, в смешанных чувствах предавшись странным, зыбким снам. Снилась всякая бессвязная, тягучая чушь, к утру подняв обоих разбитыми и уставшими.

Сенсей отстранился от разговора о произошедшем, полностью погрузившись в себя. И Василий, не в силах больше «придаваться гармонии», переоделся в повседневную одежду, собрал сумку с документами и личными вещами и вывал такси в аэропорт, предварительно забронировав билеты на ближайший рейс до России.

«Пора и за дела браться, раз духи принялись тыкать пальцем», - невесело подумал Вася, покидая страну восходящего солнца.

Тосика, взглядом провожая самолёт, тихо прошептала Ино:

– Как думаешь, он что-нибудь понял?

– Он пока только в начале пути.

* * *

Двое.

Россия. Дальневосточная тайга.

Удар пришёлся по щеке. Самый обидный для воина. Доминирующий, указывающий кто есть во много превосходящий учитель, а кто плохой ученик.

Леопард застыл напротив Скорпиона, глаза налились жаждой мести. Запылала щека, лицо налилось дурной кровью. Зрачок показал желтизну, чуть сузился. Тотем воспылал жаждой убийства ничуть не меньше хозяина.