Сёма повернулся:

– Что, от выборов устал?

– Да какие выборы? Выбора то нет.
– Мужик подставил руку к горлу, чисто по народному показывая, где у него все эти выборы, перевыборы и прочие голосования.

Сёма пересилил очередной приступ головной боли, кивнул.

– Будет. Всё будет. И тишина, и покой, и мир во всём мире, но разве что после ядерной войны.

Первый вертолёт навис над кораблём, скинув верёвку. Группа по одному забралась на борт, и второй вертолёт занял место первого. Сёма, подхватив верёвку, неожиданно поймал себя на мысли, что раздумывает, за что бы он сам принял десяток аквалангов, будучи рыбой.

«Так, пора в отпуск».

Глава 4

– Патриархи -

Город X.

Театр № 0.

Сцена неспешно заполнялась декорациями. Люди на сцене суетились, занятые перетаскиванием предметов, заучиванием ролей по уголкам. Кричал режиссёр, молодые артисты выстроились вокруг него кучкой, уточняя каждую деталь. Звукорежиссёр кричал своё в разных углах сцены, проверяя аппаратуру.

Зал пустовал. Спектакли будут завтра, послезавтра, как и всю неделю. Сегодня зрителей нет… Не было, пока на третьем ряду не появился широкоплечий богатырь с длинными светлыми локонами и пронзительно синими глазами. Но на сцене его появления то ли не заметили, то ли не ощутили.

Суета продолжалась, как и была и когда рядом с белобрысым появился рыжеволосый богатырь через сиденье. Не поворачиваясь друг к другу, никак не приветствуя друг другу, оба молча смотрели на сцену. Там уже бородатый дядька с кипой листов вышел ближе к залу и, стараясь перекричать всех, прочитал:

Веками люди борются с собой,

Своей судьбой,

Меняют рок на слабость,

Но в каждом есть и своя радость.

Однажды, где-то под землёй,

В горниле самой лютой мести,

Отец Преисподнии выслушивал доклады-лести,

Как вдруг вернулся сын.

От режиссёра неспешно отошёл артист в летах. Осмотревшись в поисках трона, такового не нашёл и прочистив горло, басом загудел, изображая из всех сил Сатану:

– Ты опечален, адский сын?

Запинаясь, из-за кулис выбежал молодой парень. Споткнувшись на втором препятствии, растянулся на сцене. С пола, тем не менее, произнёс без листов.

– Устал от вида крови.

– Ты в ней рождён. Такого быть не может. Дело в другом. Скажи же в чём? – басовито прогудел старый артист.

– Отец, вчера я видел бездну, - подскочил молодой.

– Любая бездна – хаос. Твоя стихия. Так в чем же дело?

– Я видел бездну её глаз, - растягивая слова, вдохновенно, на эмоциях, заговорил молодой.

Бровь «Сатаны» приподнялась.

– Тебя коснулась смерть?

– Не смерть, а жизнь. Но не могу понять, что было бы страшней. Старуха мне подвластна. А это дева…

Сатана отвернулся, громко бормоча.

– Проклятый купидон! Нашёл-таки лазейку. – И повернувшись к сыну, вновь заговорил громок, уверенно .
– Это излечимо! Ты должен принести мне её сердце.

Тогда затменье пропадёт. И вновь зальёшь небесной кровью свет.

– Отец, я болен? Я не могу понять, кто враг?

– Врагов здесь нет. Но надо в лазарете отсидеться. Не делать глупостей. Распить кровей младенцев. Потом казнить священника, опять распять Христа, лишить Пророка сердца… И ты здоров.

Сын Сатаны отвернулся от отца и обронил сам себе, понизив голос.

– Как странно. Мне не хочется вредить. Мне хочется л…

Резко закричал Сатана, услышав последнее слово:

– Да как ты смеешь?! Не помнишь дней изгнания Денницы ?Я был мудрей их всех. Я был сильней. Я понял суть Творца! А этот Бог седой, что пред Самим лишь пешка в этом мире, одной небрежною рукой меня под землю заточил, призвав отряды подхалимов…

Юноша приблизился на шаг, прерывая:

– Отец! Я знаю времена, когда на свет ещё из темноты не появился Я… Но тут другое… - Растерянно, подбирая слова.
– Это… Это…

– Страсть! – Крикнул Сатана.
– Конечно страсть! Другого быть не может! Только зачем тебе бессильные тела людей? – Повёл рукой в сторону.
– Вон в ряд стоят вампирши, ведьмы, леди смерти… Они всегда готовы за тебя сломать ворота рая.

– Что мне до них? На то они и девы ада… Она же…

Вновь в ярости закричал Сатана:

– Да кто она?!

Спокойно ответил сын: