Прошел час. Наступал второй. Мила начала волноваться. Никогда еще ее брат так долго не задерживался. Она решила пойти и уточнить у сестер на какие процедуры увели мальчика.

Поймав в коридоре первую попавшуюся медсестру, Мила решительно схватила ее за руку, зная что обычно эти женщины не склонны к общению и спросила:

– Никита Немиров, из 13 палаты. На каких процедурах?

Тучная медсестра внимательно посмотрела на девушку, и выдернув руку грубо ответила:

– Не знаю. Не назначали. Ищите лечащего врача.

– А где он?

– Да не знаю я. – раздраженно буркнула медсестра. – На обходе он.

Мила взглядом проводила неприятную женщину, и направилась в сторону кабинета доктора Тройкина.

Тройкин уже пять лет был лечащим врачом Никиты, и всегда слишком трепетно относился к несчастному. В его речи и интонации было столько участия к мальчику, что Мила в какой-то момент приняла доктора как члена своей семьи. Только он один мог подсказать, как правильно уловить настроение Ника, когда с ним можно разговаривать, а когда лучше промолчать. Он знал Никиту как ни кто другой.

Мила застала доктора в кабинете, за изучением карты одного из пациентов.

– Извините, Сергей Александрович, я вам не помешаю. – поинтересовалась Мила, просунув голову в дверь.

Тройкин поднял голову, бросил взгляд из-под очков и узнав Милу растянулся в широкой улыбке.

– Здравствуй Милочка. Проходи конечно. Что-то случилось?

– Здравствуйте.
– Мила вошла. – Я думаю ничего не случилось. Но сегодня Ника забрали на процедуры, и я уже час его жду. Можно мне узнать где он, и как его найти?

Тройкин удивленно нахмурил брови и погладил свою седую бороду.

– Процедуры? Но я не назначал мальчику утренних процедур. Он должен быть в палате.

– Его там нет. – встревожилась Мила. – А где он может быть?

Тройкин поднялся, положил увесистую папку в шкаф.

– Пойдемте посмотрим.

Они вернулись в палату, Тройкин осмотрелся и удивленно пожал плечами.

– Ничего не понимаю. Он должен быть здесь.

Он вышел в коридор и громко окрикнул медсестру. Не ту которая попалась Миле, а другую.

Она подошла.

– Леночка, где больной из 13 палаты? – строго спросил Тройкин.

– Не знаю, Сергей Александрович. Должен быть на месте.

– Что значит не знаю? Как это возможно, что больной свободно покидает свою палату и начинает самостоятельно бродит где-то без вашего ведома. Что за халатное отношение к пациентам?

– Но Сергей Александрович, вы же знаете, я одна на все отделение. Лида ушла за анализами и уже час не возвращается. Разве за всеми усмотришь?

– Уволю. – проворчал Тройкин.

Мила стояла в стороне и внимательно слушала разговор. Услышав, что никто толком не знает где может быть ее брать, она заметно разволновалась.

Она вернулась в палату и только тут заметила то, что должна была заметить сразу же. Тяжелая штора, обычно глухо задвинутая, слегка отходила от стены и еле заметно колыхалась словно от ветра.

Мила бросилась к окну и распахнула шторы, оно оказалось открытым.

Никита сидел на парапете, обняв руками колени, и плакал. Так тихо, что услышать его практически было не возможно.

– Ник. – тихо, чтобы не спугнуть брата позвала его Мила.

Никита обернулся и посмотрел на сестру. Впервые за долгие годы, взгляд его был осознанным. Мила словно увидела своего прежнего брата. Он смотрел на нее несколько мгновений, затем прошептал одними губами:

– Помоги мне.

В палату вошел Тройкин и медсестра, увидев девушку, торчащую из окна, Тройкин грозно рявкнул:

– Почему оно открыто!

Медсестра жалобно что-то промяукала.

– Санитаров! Быстро! – гремел Тройкин.

Он бросился к окну, а женщина побежала за помощью. Мила продолжала висеть в окне.

– Родной мой. – прошептала Мила. – Не шевелись, пожалуйста.

Парапет, на котором сидел мальчик был достаточно широким. Вероятно, влекомый одному ему известными темными мыслями Никита сумел выбраться наружу, но не сумел самостоятельно вернуться обратно. Это и напугало его, решила Мила.

Сколько он так сидит? Милу бросило в озноб от мысли, что он мог сорваться вниз, с высоты четырех этажей.