Луна скрылась за облаками. Квентин накинул халат, открыл дверь спальни, постоял в нерешительности и направился к лестнице.

У инспектора уголовного розыска Майкла Бердена был выходной. Он валялся в постели до девяти. Затем встал, принял ванну и взялся за дело, которому намеревался посвятить весь свободный день, — покрасить бунгало снаружи.

Ночью поднялся сильный ветер, отголосок карибского урагана, который американцы назвали «Каролина». Стремянка Бердену не требовалась, поскольку карнизы бунгало располагались достаточно низко, но сегодня ему и в голову не пришло бы взбираться на лестницу. И разумеется, он не разрешит этого делать своему исполненному энтузиазма помощнику, одиннадцатилетнему сыну Джону, который по случаю школьных каникул был дома.

— Можешь заняться входной дверью, Джон, — сказал Берден, зная, что оказывает сыну особую честь. Все маляры, особенно непрофессионалы, с нетерпением ждут момента, когда на дверь лягут первые мазки краски, обычно яркого, контрастирующего со стенами цвета.

— Правда? Черт! — воскликнул Джон.

— Не чертыхайся. Ты же знаешь, я не люблю, когда ты ругаешься.

Вопреки обыкновению Джон не стал спорить, а молча побежал в гараж за новой банкой краски цвета «розовый фламинго». Там он столкнулся со своей сестренкой Пэт, кормившей листьями липы гусеницу бражника, заключенную в коробку из-под обуви. Он собирался отпустить язвительное замечание, что-нибудь насчет того, как глупо разводить садовых вредителей, но с заднего крыльца послышался голос матери:

— Джон, позови папу. Ему звонят.

— Кто?

— Сам догадайся. — В голосе миссис Берден проступили отчаяние и безнадежность.

Джон догадался. Захватив банку краски, он вернулся к отцу, который как раз нанес первый мазок на раму венецианского окна.

— Тебе звонят из полицейского участка, — сказал мальчик.

Берден взял себе за правило не употреблять крепких выражений — ни в присутствии детей, ни в их отсутствие. Он аккуратно опустил кисть в банку из-под джема, наполненную синтетическим скипидаром, и вошел в дом.

Сегодня утром бунгало выглядело необыкновенно красивым. Холл и гостиная украшены пурпурными георгинами (сорт «Епископ Ллэндаффа») в керамических вазах из Пула, новые занавески раздвинуты, из кухни тянет густым ароматом пудинга с мясом и почками, предназначенным для ленча. Вздохнув, Берден взял безупречно чистую трубку белого телефона.

— Ты не торопишься, — прозвучал недовольный голос старшего инспектора Вексфорда.

— Прощу прощения. Я красил.

— Не повезло тебе, Пикассо. Придется заканчивать свой шедевр в другой раз. Служба зовет.

Берден прекрасно знал: нет смысла напоминать начальнику, что у него сегодня выходной.

— Что случилось, сэр?

— Ты знаешь миссис Элизабет Найтингейл?

— Только в лицо. Ее все знают. Муж — член правления страховой компании Ллойда. Денег куры не клюют. Что она натворила?

— Ее убили — вот что.

— Черт возьми! — нарушил свое правило Берден.

— Я в Майфлит Мэнор. Приезжай сюда как можно скорее, Майк.

— А я варю роскошный пудинг, — сказала Джин Берден. — Постарайся вернуться к ленчу.

— И не надейся.

Берден переоделся, схватил ключи от машины. Джон сидел на низкой стене сада, ожидая распоряжений.

— Придется повременить с входной дверью денек-другой. Извини, что так вышло.

— Я сам могу.

— Не спорь, я тебя очень прошу. — Берден выудил из кармана полкроны. — Ты что-то говорил насчет новой батарейки для транзистора… И сладостей себе тоже купи. — Он сел в машину. — Послушай, Джон… Кажется, мистер Виллерс, брат миссис Найтингейл, преподает у тебя в школе?

— Старая римская вилла? — переспросил Джон. — Я не знаю, чей он там брат. Латынь и греческий. А тебе зачем?

— Так просто, — сказал Берден.

Дом из красного кирпича, построенный в эпоху королевы Анны, как будто присел, слегка наклонившись, у самой дороги; его окна, словно глаза Аргуса [7] , смотрели на деревню, а цоколь скрывал густой зеленый кустарник, шелестевший на ветру. Берден остановился позади большого служебного автомобиля, на котором приехал Вексфорд, открыл ворота с драконами и поднялся по ступенькам парадного крыльца. Кнопку звонка он нажать не успел — дверь открыл сержант уголовной полиции Мартин.

— Старший инспектор в… ну, они это называют утренней гостиной, сэр.

Дом был полон людей, но в то же время словно затаил дыхание — такая тишина бывает при шоке, когда случается что-то непостижимое. Берден постучал в дверь утренней гостиной и вошел.

Это была маленькая элегантная комната с кремовыми и синими стенными панелями. На широкой полке, повторявшей изгибы рейки для картин, стояли синие дельфтские тарелочки с цветочным орнаментом. На стенах висели нежные акварели — пейзажи или пасторали с изображением майфлитской мельницы, церкви в Форби и моста через реку в Флэгфорде.