— Ничего. Можешь спросить у наших штурманов.

Роман переоделся в форменный костюм и отправился на судно, на котором служил Шаримов. В кают-компании двое играли в шахматы.

— Мне нужен капитан, — обратился к ним Роман.

Один из игравших молча показал пальцем на дверь. Роман постучал и вошел в каюту. На диване сидел шарообразный человек в полосатых пижамных штанах и майке.

— Вы капитан? — спросил Роман.

— Если я нахожусь в этой каюте в таком виде, значит — я капитан. Чем могу служить?

— Я пришел попросить вас за Шаримова. Может быть, вы найдете возможным оставить его на судне…

— А вы, собственно, кто такой? — глаза капитана стали настороженными.

— Друг и соученик Василия Георгиевича.

— Ах вот что! Тогда сообщаю: не нахожу возможным оставить вашего приятеля. Еще есть вопросы?

— С Шаримовым мы кончали мореходку. Он отлично учился, был хорошим комсомольцем. Товарищи его любили. Жаль парня, непонятно, чем он мог заслужить увольнение.

— Я не обязан давать вам объяснения, уважаемый, но если вы настаиваете, — капитан встал и дурашливо раскланялся перед Романом, — ваш Шаримов ничтожество. Мне начхать, каким он был комсомольцем и как учился. На мостике он — нуль. Понимаете, нуль. Он считает, что я для него недостаточно грамотен. Сам он ни черта не знает. Не умеет взять высоту солнца, путает пеленги, спит на вахте…

Роман молча слушал.

— Он всегда был дисциплинированным, — наконец осторожно сказал Роман.

— Об этом позвольте судить мне. Когда вам будет дано право подбирать себе помощников, — капитан покосился на две нашивки Романа, — вы возьмете его к себе. А пока… пока я здесь хозяин, и никто не заставит меня плавать с неучем. Заявил на собрании, что судно может брать на двадцать стандартов леса больше, чем мы берем обычно. Он, видите ли, подсчитал. Вы знаете, как это называется? Ну нет! Со мной разговор короткий. Шар об шар и — в стороны, — капитан спохватился, что сказал лишнее, и продолжал другим тоном: — Конечно, каждый должен думать о том, как перевезти больше груза, но голословно заявлять, не посоветовавшись со мною, это слишком!

«Вот в чем дело, — мелькнуло у Романа. — Тебе не подходит умная Васькина голова».

— Товарищ капитан, — проговорил Роман, — возможно, Шаримов что-нибудь сделал не так… Но вы, опытный человек, вспомните время, когда вы сами были молоды… Оставьте Василия. Ведь его уволят из пароходства.

— Давно пора. От балласта надо освобождаться, — буркнул капитан.

— Ну что ж, — сказал Роман. — Тогда я пойду. Вы чувствуете себя сильным и правым, но мы будем искать справедливости. Такие «хозяева», как вы, теперь не в моде.

Капитан побагровел.

— «Мы»! Кто это «мы»? Такие же неучи, как ваш Шаримов, — задыхаясь, закричал он. — Плевать я хотел на всех вас. Я капитан.

Роман поднялся.

— Вижу, что напрасно побеспокоил вас. Думал, иду к человеку… — и, не договорив, он вышел из каюты.

Шаримова восстановили.

Капитан пытался заснуть. Он закрыл глаза, вздохнул. Пар вырвался изо рта. В каюте было холодно, как на улице. У медных «барашков» образовались толстые ледяные наросты. На переборках поблескивал иней. Синие морозные сумерки вползали через заиндевевший иллюминатор.

Роман Николаевич повернул голову. Черт! Шапка примерзла к стенке. Надо бы развязать тесемки и отодрать ее. Но двигаться не хотелось. Под тулупом уже скапливалось тепло.

…Если завтра он сможет, то пойдет за остров ловить рыбу. Подледный лов! Голод, проклятый голод вынуждает мерзнуть на ветру. Есть хочется всегда. Днем, ночью. Когда он спит, снятся горы всякой снеди… Он уже несколько раз ходил за остров, но ничего не поймал. Только однажды повезло: попалось несколько мелких ершей. Они были такими вкусными, эти ерши. Куда девалась вся рыба из Невы? Но он все же пойдет. Пусть попадется хоть один ерш… можно сварить кружку ухи…

Вчера днем немецким снарядом снесло левое крыло мостика. Порт обстреливают каждый день. Придется ремонтировать. Чем, как? Людей и материалов не хватает. Хорошо, что из команды никто не пострадал… Почему-то вчера не пришел Якименко. Что с ним случилось? Он ни на что не жаловался, правда последнее время выглядел неважно, пожалуй хуже других. Большая потеря будет. Он хороший парень и механик — золотые руки.

Обязательно надо организовать поход в Угольную гавань за топливом. Иначе в камельке нечем будет поддерживать огонь. Пойти завтра ночью. Днем нельзя. Немец обстреливает. Взять санки, мешки. Далеко идти… Люди слабые. Сколько они увезут? Да есть ли там что-нибудь? Весь порт туда ходит. Последний раз они собирали угольную мелочь. Пыль, крошку… Осенние дожди, потом морозы превратили все в каменные глыбы. Рубили кирками и долбили ломами. Все равно надо идти. Он пойдет тоже. Камелек — их жизнь…