— Ага, предполагаете, что на него тень наводили? — оживился Захаров.

— Уверены. Я уверен, — поправился Таболов. — Но так же считает Пионер. Мы сразу вызвали его из отпуска и включили в работу.

— Что это вы так его зашифровали? — разрешил себе улыбку начальник Управления. — Мужчина серьезный.

— Ну, наш лучший инспектор, поэтому… Он работает обособленно, поддерживая связи с нашей группой.

— Передайте, чтобы не зарывался чересчур, я его по делу с валютой помню! Лихость, она иногда боком выходит… Аукцион открывается через два дня, Николай Кузьмич, а положение сложное. Еще людей не подключить? Управитесь?

— Людей достаточно. Толкотня тоже Делу не подмога… Сделаем все возможное, Федор Васильевич. И часть невозможного, если потребуется. Очень важно найти Маркина-Гребенникова. Очень!

Из подворотни на проезжую часть выезжал фургон, и водитель троллейбуса круто вывернул руль… Посыпался сноп искр, слетевшая штанга с лязгом била по проводам.

Елена Андреевна невольно отошла подальше и на другой стороне увидела Шувалова.

— Виктор Сергеевич! — она взмахнула рукой. — Виктор…

Шувалов подходил к углу, скоро должен был свернуть за него, и Русанова поднесла согнутые пальцы к губам. Свистнула.

— Нет, это ни на что не похоже! — отшатнулся, вздрогнув, стоявший рядом прохожий. Несколько человек обернулись, Шувалов тоже, и она помахала ему.

— Между прочим, подача звуковых сигналов в городе запрещена, — перейдя улицу, Шувалов подошел, и теперь они стояли рядом. — Здравствуйте.

— Извините за такой способ окликать, но я крикнула, а кругом шум стоит… Уже два дня вас не вижу, а до того один раз, и то издали. Вы… решили совсем меня не замечать? — тихо закончила Русанова.

— Я решил на вас жениться, когда минует эта катавасия с аукционом, — сказал Шувалов мрачно. И взяв за плечи, отодвинул ее, давая дорогу стайке ребят, ломившихся против течения толпы. — Но если я сейчас где-то не поем, то рухну у ваших ног и вам станет неудобно.

— Не надо рушиться, — попросила Елена Андреевна. — И опрометчиво говорить ничего не надо… Я тоже шла пообедать, но я в столовую шла. Как она вам покажется, не знаю.

— Мне сейчас все покажется… Далеко столовая?

— Неблизко, две остановки. Правда, рядом ресторан, но там очередь в это время.

— Пошли в ресторан, если рядом. Пошли-пошли, осилим, я думаю.

В остекленном ресторанном тамбуре томились ожидающие. Шувалов отвел спутницу в сторонку, подошел к дверям.

— Куда? Мест нет, — приоткрыл створку привратник пищерая.

— Да ты что, не узнал, хозяин? Я к мэтру.

— А-а… Проходите. Вот он ходит.

Метрдотель был среднего роста, ему пришлось смотреть снизу вверх, и полдела было сделано.

— День добрый, я от Бутусова, — небрежно оглядел зал Шувалов. — Мне с переводчицей необходимо быстро поесть: через час у нас пресс-конференция с Анри Бейлем.

— Вас понял. Зоечка! Посади товарищей, обслужи экспрессно, — распорядился метрдотель. И когда Шувалов уже возвращался к дверям, придержал официантку: — Все внимание! Поняла?

Проведя Русанову сквозь очередь, Шувалов посадил ее за стол, сел напротив. Сразу подошедшая официантка положила меню, поставила тарелочку с хлебом.

— Как вам удалось? — спросила Елена Андреевна, когда та отошла.

— Мы от Бутусова. И торопимся на пресс-конференцию с Анри Бейлем.

— С кем, с кем? — прыснула Русанова. — А кто такой Бутусов?

— Понятия не имею… Метрдотель тоже. Но как прием, срабатывает всегда, плюс иностранная фамилия. Что будем есть?

— Все равно.

— Тогда лангеты, это наверняка мясо… Мы готовы, Зоечка! Нам минеральную воду, овощные салаты, холодную рыбу, лангеты и кофе-гляссе. Крепкого пить не будем, поскольку алкоголь — яд… Что вы смеетесь, Лена? И у вас шрамик над бровью, а я и не замечал.

— Это память о Ялте. Море штормило, на стоянке катеров садились до Симеиза, подвернула ногу на трапе — и о поручень… А смеюсь, не знаю почему. Просто хорошее настроение.

— И прекрасно. И Ялта — прекрасно… И стоянка катеров. Стоянка. Стоянка-обманка… — Он еще посидел с отсутствующим видом, глядя в одну точку, отпил из бокала и, словно вернувшись, попросил: — Извините меня, бога ради… Забыл, что надо позвонить в гостиницу, я сейчас.

В маленьком закутке метрдотель пил чай, увидев вошедшего, отставил стакан:

— Что-нибудь не так? Я распорядился…

— Все прекрасно, мерси. Но мне срочно надо выдать звонок.

— Прошу…

Отхлебывая чай, косился уважительно, а клиент говорил, не ожидая ответов, и это тоже действовало.

— Сева? Нужен транспорт через полчаса, к ресторану «Центральный». Оставь машину у входа, ключи в ящике щитка… Есть интересный материал, как только возьму интервью, поставлю в известность! Все! — Трубка брякнула о рычаг. — Благодарю, вы очень любезны.