Окно дома распахнулось, и оттуда показалась вихрастая голова шишкинского двенадцатилетнего наследника Вальки, позднего ребенка.

— Эй! — крикнул он. — Вы мне мешаете. И пилите быстрее, а то я с такта сбиваюсь!

— Поняли, сынок, — хором ответили родители и запилили быстрее.

Шло заседание. За длинным полированным столом светлого дерева сидело двенадцать человек. Четверо из них были женщины. Во главе сидел хозяин кабинета — полный мужчина с усталым лицом. Ему было лет пятьдесят. Около него бесшумно поворачивал лопасти японский вентилятор «Йошика». На тумбочке теснились разноцветные телефоны. Возле вентилятора в красивой обертке лежало лекарство «Но-шпа».

— Иван Сергеевич… — наклонился к председательствующему сидящий рядом с ним человек и что-то сказал на ухо.

— Ракитин! — нахмурился тот. — Что у вас там?

Около двери, у конца длинного стола, сидели Демьянов^ Шишкин и секретарь райкома Ракитин.

— Конфликт у нас, Иван Сергеевич. Между председателем райисполкома Демьяновым и товарищем Шишкиным. Колхоз «Волна революции». Не могут вместе никак работать.

— В чем дело, товарищ Демьянов?

— Район наш находится сейчас, как известно, в тяжелом положении, — стал объяснять Демьянов. — Большая напряженность с выполнением всех планов. А товарищ Шишкин просто вставляет нам палки в колеса! Постоянно саботирует совещания, грубит.

Сидящий рядом с Иваном Сергеевичем помощник опять наклонился к нему и что-то прошептал на ухо. Тот кивнул.

— Объяснитесь, товарищ Шишкин.

Шишкин вытер лоб, встал и, волнуясь, сказал:

— Вину свою признаю. Обязуюсь искупить ее честным трудом. Характер несдержанный. Прошу учесть стаж работы в сельском хозяйстве и чистосердечное признание.

Шишкин сел.

— Ракитин! Как там, в «Волне революции», дела?

— Крепкий стал колхоз. И председатель — хозяин.

Помощник опять наклонился к Ивану Сергеевичу.

— Надо, Шишкин, все-таки соображать… Тем более, что район ваш действительно находится в тяжелом положении… — устало сказал Иван Сергеевич. — Помогать надо товарищам…

— Мы ведь сидим, не знаем, как сейчас выкрутиться! — вставил Демьянов.

— Да не надо выкручиваться… — пробормотал Шишкин. — Завалили всю работу, а теперь выкручиваются…

— Тебе никто слова не давал, — тихо сделал ему замечание Ракитин.

— Опять за свое! — разволновался Демьянов.

— Товарищ Шишкин! Что вы там бормочете? Скажите вслух!

— Могу и вслух! — не выдержал Шишкин. — Чего, говорю, выкручиваться, когда дело делать надо! У меня в колхозе забот по горло, а они каждый день совещания устраивают. Из пустого в порожнее переливают!

— Вот видите! — радостно сказал Демьянов.

— Погодите, пусть выскажется… — сказал Иван Сергеевич.

— Спасибо. Ну ведь невозможно больше! Это ведь зуд какой-то — указания давать. То паши немедля, то чуть погодя, то сей рожь, то пшеницу, то кур разводи, то уток… Житья ж нет! Скоро будут учить, как ширинку застегивать! Честное слово! Так ведь последнюю охоту можно отбить! Извините, конечно…

— Ничего, — кивнул Иван Сергеевич.

Зазвонил телефон.

— Занят. Позвоните позже, — сказал Иван Сергеевич. — Продолжайте, пожалуйста.

— Да я уж все сказал… — устало вздохнул Шишкин. — Вы с меня за хлеб спрашивайте! За мясо. За молоко. Я уж сам соображу, как мне быть. У меня ведь тоже голова на плечах есть…

Все помолчали.

— Ну, так что же мы будем решать? — вдруг повеселев, спросил Иван Сергеевич, с интересом оглядывая присутствующих. — А, товарищи?

В ресторане было в этот дневной час малолюдно. Шишкин остановился около дверей, соображая, куда ему сесть. Был он оживлен, взбудоражен, весел.

Возле окна сидела молодая женщина.

— Не занято? — спросил Шишкин.

— Нет, — сказала женщина, мельком взглянув на него.

— Тогда я тут и расположусь. Не возражаете?

— Пожалуйста.

— А чем здесь кормят? — спросил Шишкин, придвигая к себе меню. — Грибы? — спросил он, посмотрев на женщину.

Та покачала головой.

— Салат из помидоров?

Женщина опять покачала головой.

— Клюкву в сахаре?

— Нет.

— А чего мы будем есть? — спросил тогда Шишкин.

— Зразы рыбные, — раздался из-за спины голос официантки.

— И это все?

— Все.

— Ну, давайте зразы, — пожал плечами Шишкин.

— Пить что будете? — спросила официантка.

— Я лимонад. А вы? — спросил он женщину.

— Я тоже.

Официантка ушла.

— Ресторан называется, — сказал Шишкин. — А ведь кругом грибов, ягод, овощей — навалом! Вы здешняя?

— Нет. Москвичка.

— А я здешний. И знаю. Потрать летом копейки, сделай запасы — зимой рубли соберешь. И народ будет доволен. Верно? Нет, никто не хочет палец о палец ударить. А это ведь областной центр, — разгорячился Шишкин. Помолчав, спросил: — Может, я не о том?