Шрифт:
– Ну, если хочешь, позвони Грановскому, он сейчас ко мне вылетает на новом самолете. Эксклюзив, – сказал мужчина, не скрывая самодовольства. – «Эльф» называется…
– Прямо сейчас? – в задумчивости обронила Паршина.
– Не знаю. Как ему коридор дадут. Позвони и узнай…
– А как же книга?
– Давай об этом завтра. Прилетим и все решим, – сказал мужчина и добавил: – Ну, так я тебя жду! Сделай Грановского и ко мне. Ты ж у меня везучая.
– Ладно… – погрузившись в какую-то странную задумчивость, проговорила Паршина и, будто забыв о том, что рядом сидит Забродов, набрала еще один номер.
Ответили ей не сразу. Наконец послышался нервный мужской голос:
– Алло!
– Грановский, ты еще не в небе?
– Нет!
– Паршин сказал, чтобы ты меня с собой взял на этом, как там его… «Эльфе»!
– Я ожидаю, когда дадут вылет, – недовольно проговорил Грановский. – Если успеешь, возьму. Нет – без тебя полечу.
– Все, еду! – сказала Паршина и отключилась. Взглянув на вроде бы задремавшего фотокора, она оставила на столе несколько купюр и попросила Забродова: – Отправьте его на такси. Вот деньги. А мне нужно лететь. Завтра созвонимся!
– Я завтра с утра уезжаю. На три дня, – напомнил Забродов.
– Да?.. Тогда через три дня созвонимся… Через три дня… – повторила Паршина, опять впадая в какую-то странную задумчивость.
Забродов, взглянул на похрапывающего на диване фотокора, покачал головой и пошел проводить так неожиданно сорвавшуюся с места Паршину.
Уже в дверях она улыбнулась и заметила:
– Я очень рада была с вами познакомиться. Думаю, это не последняя наша встреча…
– Я тоже на это надеюсь, – кивнул Забродов, закрывая дверь.
С одной стороны, ему было досадно оттого, что, считай, повелся на голос и фамилию и сорвал себе целый день долгожданного отдыха. Но интуиция почему-то подсказывала ему, что он вот-вот может оказаться в эпицентре каких-то очень важных, значимых событий.
Оставлять фотокора Леву до утра в своей квартире ему не хотелось. Вызвав такси, он разбудил его и, вложив в нагрудный карман рубашки оставленные Паршиной деньги, хотел проводить его до двери. Но что-то показалось ему подозрительным. Подавая фотокору, который продолжал изображать из себя пьяного, сумку с аппаратурой, Забродов как бы случайно дернул замок. В сумке рядом с фотоаппаратом лежала книга. То самое издание «Тысячи и одной ночи».
Было непонятно, как, когда парень успел без ключа вскрыть ящик письменного стола и переложить книгу в сумку. По тому, что действовал он стремительно, незаметно и бесшумно, Забродов понял, что имеет дело с профессионалом. На какое-то мгновение их глаза встретились. И Лева тут же попытался сделать Забродову подсечку, а затем выхватил из кармана пистолет. Забродов успел ударить его по руке и отвести выстрел. Точно рассчитанным ударом он выбил из руки Левы оружие и, скрутив его, повалил на землю.
– Да они все равно тебя достанут! – вызверился Лева. – Ты Паршина не знаешь! Он, если что захочет, из-под земли выкопает, а тебя зароет!
– Я понял, – сказал Забродов, доставая из шкафа ремень и профессиональным узлом связывая Леве за спиной руки. – Только не пойму, чего ты так стараешься. Паршину книга нужна, пусть и добывает ее.
– Да это Машка хотела ему сюрприз сделать. Она мне солидные деньги обещала, если книгу добуду, – сказал Лева. – Она тебе поверила. Решила, что ты действительно книгу в банке хранишь. А банк этот… Мужа ее этот банк. Им раз плюнуть было бы книгу из ячейки выудить… А я тебе не поверил. Я почему-то был уверен, что она у тебя дома. Вот и подцепил. Мне бы за нее и Машка, и Паршин отвалили ого-го…
– А зачем тебе деньги? – поинтересовался Забродов.
– Надо! – буркнул Лева. – Девушке своей подарок хочу сделать…
– Ладно, там внизу такси ждет, – махнул рукой Забродов. – Пистолет и книгу я у тебя изымаю. Сумку с аппаратурой до машины донесу. И руки там развяжу. Пошли, герой-любовник!
Водитель удивленно взглянул на то, как Забродов, осторожно положив на заднее сиденье сумку с аппаратурой, размотал затянутый у парня на руках ремень, но ничего не сказал.
Когда такси скрылось за поворотом, Забродов присел на лавочку и задумался. Книгу действительно стоило на эти три дня занести на хранение в банковскую ячейку. В любой банк, кроме банка «Лот». Или придумать что-нибудь понадежнее…
Глава 2
Эдвард Паршин, несмотря на то что к своим сорока пяти выглядел достаточно солидно – у него даже чуть округлился животик и появились залысины, – в своем кругу не просто богатых, а очень богатых людей слыл экстремалом. Горные лыжи, дайвинг, купание в проруби… Все это он делал напоказ, позируя перед видео– и фотокамерами. Но даже не все самые близкие его знакомые знали о его тайной страсти. Эдвард Паршин был игрок. Ничто так не повышало содержание адреналина в его крови, как игра. К картам, покеру, он пристрастился, еще будучи студентом Бауманки. А к началу девяностых, когда в Москве появились первые казино, он уже был достаточно богат и мог позволить себе не только выигрывать, но и проигрывать большие суммы денег. Завсегдатаи казино все же считали его везунчиком. И Паршин, никому не афишируя, был уверен, что ему везет потому, что с каждого выигрыша половину он, не задумываясь, отдавал на благотворительность.