умирающим братом. Раньше они не могли общаться на духовные темы. Мой друг

заранее послал своему брату экземпляр «В деснице благодати». Когда он, наконец, увидел брата, тот был уже при смерти. Эта книга лежала на его тумбочке. Умирающий, показав на нее, произнес:

— Теперь я понял.

И улыбнулся брату.

О, великая Божья благодать...

Глядя на свою дочь, парящую высоко в воздухе, я сказал себе: «Разве это не образ

благодати? Вот моя дочь, одновременно летящая и сидящая». Эти слова редко

встречаются в одном предложении. Тем более на религиозную тему. Мы привыкли, что

взмывают ввысь в трудах, сквозь тернии, в борьбе. Но взмыть ввысь и лететь, спокойно

сидя?

Так бывает. Так бывает, когда предоставишь трудится катеру. Так бывает, когда

предоставишь сделать все, за тебя Богу.

Так бывает, когда живешь в деснице благодати.

1 Основной государственный праздник США, отмечаемый 4 июля. В этот день в 1776 году представители тринадцати

британских колоний в Северной Америке приняли Декларацию независимости, назвали колонии Соединенными Штатамии

провозгласили Соединенные Штаты Америки свободной и независимой от Великобритании страной. — Примеч. ред.

ВВЕДЕНИЕ

Мое единственное основание писать о благодати — это моя одежда. Объяснюсь.

Многие годы я носил красивый костюм — пиджак, брюки и шляпа. Я считал, что

выгляжу весьма импозантно, и пребывал в полной уверенности, что окружающие

думают так же.

На пошив штанов пошла ткань всего того, что мне удалось сделать в жизни, прочнейший материал решенных задач и воплощенных замыслов. Здесь что-то

проштудировал, там написал проповедь. Многие хвалили мои брюки, и, признаться, я

полюбил поправлять ремень на публике, лишь бы их заметили и оценили.

Не меньшее впечатление производил и пиджак. Он был соткан из моих убеждений.

Каждый день я облачался в особое религиозное рвение. Чувства мои были сильны.

Настолько сильны, что нередко меня просили продемонстрировать пиджак моего

благочестия на религиозных собраниях для воодушевления остальных. Конечно же, я с

радостью соглашался.

Там же я щеголял и своей шляпой с пером, шляпой моих познаний. Сделав ее

своими руками из материала моих личных представлений, я носил этот головной убор с

гордостью.

«Наверняка мой костюм производит впечатление на Бога», — частенько думал я.

Время от времени, приосанившись и выпятив грудь, я прохаживался в Его обители, рассчитывая услышать похвалу в адрес моей самодельной одежды. Он всегда молчал.

«Должно быть, это восхищенное молчание», — убеждал я себя.

Но постепенно мой гардероб стал приходить в негодность. Ткань брюк

истончилась. Мои лучшие работы трещали по швам. У меня стало накапливаться больше

незавершенных дел, да и тем немногим, что я делал, хвастаться не приходилось.

«Ничего, — думал я, — возьмусь за дело посерьезней, и проблем не будет».

Но проблема была как раз в том, чтобы взяться за дело посерьезней. В пиджаке

моих убеждении появилась дыра. Мою самонадеянность как ветром сдуло. Порыв

этого холодного ветра ударил меня в груди». Я хотел было поглубже натянуть на голову

шляпу, да только ее поля оторвались.

За пару месяцев костюм моей убежденности в собственной праведности

полностью износился. Я уже не был похож на элегантного джентльмена, скорее на

какого-то оборванца. Страшась, что Бога рассердит мой вид, я изо всех сил старался

залатать свои лохмотья, прикрыть заблуждения. Но ткань стала уже такой ветхой... И

ветер задувал все сильней. Наконец я сдался. Я решил снова идти к Богу (а куда мне

было еще идти?).

Зимним днем я пришел в Его обитель — не ради комплиментов, мне нужно было

хоть немного тепла. И взмолился слабым голосом:

— Мне холодно, будто я совсем голый.

— Так и есть. И уже давно.

Никогда не забуду, что Он сделал после этого.

— У Меня кое-что найдется для тебя, — сказал Господь. Стряхнув с меня ниточки, оставшиеся от старой одежды, Он достал мантию, царскую мантию, одеяние Его

благости. Накинув ее мне на плечи, Он ласково произнес: