— Да, я знаю, мы созванивались. Ира, тут дело такое, Леха сегодня у меня переночует, ты не волнуйся, хорошо? Есть дело на миллион, надо его аккуратненько устаканить.

— Именно на миллион?

— Контрольное слово не "миллион", а "устаканить".

— Ну, понятно, а почему он сам не позвонил?

— Он ещё об этом не знает, для него сюрпрайз.

— Ну, хорошо, когда к тебе приедет, пусть позвонит, чтоб я не волновалась, дороги сам знаешь, какие.

— Договорились, пока-пока.

Отключившись, Иванов набрал Татьяну Петрову.

Разговор с ней был точной копией разговора с Ириной.

Закончив дипломатию, Николай пошёл готовиться к встрече друзей.

Переговорив с Ивановым, Сидоров прикинул, как лучше проскочить на Горьковку. На МКАД соваться – три часа потеряешь, легче всего получалось у Пушкино свернуть на Ивантеевку, и далее через Щелково на Балашиху.

Сидоров набрал Петрова:

— Саня, ты едешь к Николаю?

— Ага, только что он звонил.

— Ты на чем?

— Да пешком, я прямо с работы. Мне с Перово на Ленинградку, на своей ездить – сплошное харакири. На метро быстрей. Так что я на электричке поеду.

— Давай я тебя тогда на станции подхвачу.

— Давай, до связи.

Сидоров отключил мобильник, завёл машину и поехал.

Петров вошёл в электричку. Час пик кончился, электричка была не дальнего следования, и в вагоне было много свободных мест. Александр сел к окну и стал смотреть на освещённый перрон. Сидел, думал, потом устал думать и решил подумать обо всём завтра. Электричка зашипела, закрыла двери и слегка вздрогнув, тронулась. Мимо поплыли скамеечки, пустые урны и груды мусора возле них. Перрон кончился и вместе с ним и картинка в окне. Стёкла стали чёрными и отразили начинку вагона: девушку с проводами из ушей, уставшую женщину, пытавшуюся справится с маленьким мобильником, и крепкого деда в валенках с ящиком для подлёдного лова, с обитой зелёным дерматином крышкой. Петров стал думать о подледном лове и о том, где же дед отыскал лёд, если осень такая тёплая. До дачного посёлка, в котором обосновался Иванов, было полчаса ходу. Выйдя на полустаночке, Петров спустился с перрона и перешёл через рельсы.

Оглядел стоянку у станции, не нашёл Сидорова, и полез за мобильником.

— Ты где, я уже на месте.

— Через пяток минут буду.

— Ладно.

Проходя мимо продуктовых палаток Петров полез за кошельком, надо взять чего-нибудь, неудобно с пустыми руками. Выбрал виноград и персики. Рассчитался и увидел, как к обочине подруливает ниссан Сидорова.

— Чего ты там набрал? — вместо приветствия спросил Сидоров.

— Да фрукты.

— Надо было водки взять.

— Во-первых, не праздник, а во-вторых, не хочется что-то водки.

— Почему не праздник, вот меня, например, уволили.

— Не впечатлил. Меня тоже уволили.

— Да? Красиво. Тем более надо отметить.

— Ладно, не алкогольничай, поехали.

Минут через пять они подъехали к дому Иванова. Вылезли. Сидоров пикнул сигнализацией, Петров нажал на кнопку домофона. Потом ещё раз.

— Да! — раздался голос Иванова.

— Это мы! — ответил за двоих Петров.

— Ага, сейчас, только собак привяжу! — и домофон отключился.

Сидоров удивился: — Собак? Он что, ещё собак завёл?

У Иванова был кавказец, здоровенный кобель с родословной, по словам Николая, от самого Рюрика. Когда тот бегал щеночком, Петров и Сидоров, в нечастые заезды к Иванову на шашлыки, с удовольствием играли с ним и фотографировались в обнимку. Потом в какой-то момент щеночек осознал себя могучим псом, и с тех пор недобро скалился на всех, кроме Иванова, не делая исключения никому. Из-за забора было слышно звяканье цепи и утробное ворчание. Наконец скрежетнул замок и открылась дверь в воротах. Хозяин встречал гостей в халате и улыбался.

— Дохлюпали?

Сидоров хмыкнул, а Петров вздохнул: — Скорее, дочавкали.

— Застыли?

— Да нет, Лёша со станции меня забрал.

— Жаль, а я баньку натопил, думал, погреемся…

Сидоров локтем оттеснил Петрова: — Ты за всех не говори, лично я змерз, як Маугли.

От ворот к дому вела выложенная камнем дорожка. Все трое уже подошли к крыльцу, когда Петров остановился. Из-за дальнего угла дома вытягивались струной две цепи, которые тянули две абсолютно одинаковые собаки. Оба пса были лохматы, серы, с одинаковыми чёрными квадратными головами, белыми пушистыми гривами, белыми носочками и белыми кисточками на кончиках хвостов.

— У меня в глазах двоиться, или я уже пьяный? — Петров удивлённо посмотрел на Иванова.

Тот глянул на Сидорова: — Как рабочие, версии принимаются обе. Ещё варианты будут?

Сидоров пригляделся: — У меня тоже две версии: или ты его размножил почкованием, или одно из двух.

Иванов кивнул: — Истина где-то рядом. Ладно, пойдём в дом, разговор об этом впереди.

Пока пришедшие разоблачались в прихожей, хозяин спустил псов, и они оба весело поскакали обнюхивать дорожку, по которой прошли гости.